Чтение онлайн

– Что такое история человечества?
– прервал его фон Вальтер.
– Борьба племен, наций, рас! Кровь, вечно кровь! Нам суждено раз и навсегда осушить эту кровь. Как вы думаете на этот счет, господин сертиб?

В тоне фон Вальтера сертибу Селими почудился открытый вызов; оставить этот вызов без ответа он считал невозможным.

– Кровопролитиям может положить конец лишь вечный и нерушимый мир между нациями и расами, но не взаимная вражда и ненависть, - сказал он спокойно и твердо.

– При условии, если каждая нация знает свое место.

– Конечно, - подтвердил сертиб Селими, вкладывая в свои слова нужное ему значение.
– Каждая нация должна жить у себя дома в соответствии со своими вкусами и желаниями, и отнюдь не лезть в чужой дом и не диктовать там свою волю.

Фон Вальтер, нервно затеребив волосы на висках, приготовился к решительному прыжку.

– Вы, господин сертиб, умный человек, любите свою нацию и хотите мира. Вот мы и предлагаем вам свою дружбу и мир.

Уловив наконец, подлинное значение затеянного спора, Хикмат Исфагани воскликнул:

– Так будьте друзьями, будьте союзниками, господа! Что пользы от вражды?
– И он попытался соединить руки фон Вальтера и сертиба.

– Это верно! От дружбы с немцами вы ничего не потеряете, - проговорил фон Вальтер, протягивая руку сертибу Селими.
– Эта дружба поднимет вас на такую высоту, что глаза людей всего Ирана с благодарностью будут устремлены на вас, сертиб.

Оскорбленный этой выходкой политического авантюриста, осмелившегося навязывать ему позорную сделку, сертиб Селими с негодованием отвел руку.

– Ваша рука пригодится кому-нибудь другому, господин фон Вальтер, сказал он, бледнея, - а я не привык торговать родиной.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Мамочка, я видела ситец с таким рисунком, что от одного вида можно с ума сойти! Еле сдержалась. А так хотелось купить себе на платье! восхищенно говорила только что вернувшаяся с базара Ферида, разгружаясь от своих покупок.

Она осторожно поставила на пол веретено и гребень для расчески шерсти, вытащила завернутые в бумагу и спрятанные на груди вязальные спицы и крючки.

– Ничего, дочка, - щуря глаза, утешала ее старая женщина. Бог милостив, накопим денег, и ты купишь себе на платье еще не такой материи.

– Где уж мне, мама, покупать себе на платье!
– со вздохом проговорила Ферида. Затем она стала передавать услышанные на базаре новости.
– Товары нынче вздорожали втрое против того, что было раньше. Поговаривают, что все будет еще дороже.
– И, понизив голос, она зашептала на ухо свекрови: Говорят, будет война. Закроются все дороги. Неоткуда будет поступать товарам...

– Что ты болтаешь, детка?
– испуганно ответила свекровь.
– Не дай бог! Бедняки помрут с голоду!

– Такая, говорят, будет война, мама, что кровь поднимется до колен. Говорят, немцы требуют новых земель, а русские не дают. А эти проклятые англичане еще больше разжигают спор.

– Об инглисах и не говори!
– прервала ее старуха.
– Раз они влезли в дело, то без войны не обойдется. В прошлую войну умерла свекровь, да будет ей легка земля! И поныне помню, как покойная все твердила, что войну затеяли инглисы. И такой был голод, такой голод, что народ человечину ел. Не дай бог и гяуру такого голода!

Старуха отодвинула веретено и поднялась.

– А что если, пока не стемнело, сходить к гадалке?
– проговорила она. Может, зря людей стращают?

Ферида удержала ее:

– Давай лучше Фридуна спросим. Он грамотный, и, наверно, знает про эти дела.

Она слегка приоткрыла дверь к Фридуну.

– Можно, братец Фридун?

Голос Фериды оторвал Фридуна от тяжелых дум.

– Пожалуйста, Ферида, заходи!

Войдя со свекровью, Ферида взволнованно передала обо всем, что слышала на базаре.

– Как думаешь, братец Фридун?
– тревожно спросила она.

Фридун постарался доступно рассказать женщинам об отношениях между странами и о происках немецких и английских капиталистов.

– Вы не бойтесь! Если и начнется война, она не будет похожа на прошлую войну. Тогда у бедного трудового народа не было защиты, не было опоры. А нынче он имеет такую опору, как Советы. Советское правительство делает все, чтобы избавить мир от войны. Но если она и будет, то Советы постараются, чтобы война закончилась в пользу бедняков.

– Да возвысит аллах знамя советского правительства!
– молитвенно подняв руки к небу, проговорила старая женщина.
– Я сейчас вернусь, - сказала она невестке.
– Схожу все-таки к гадалке. Так будет спокойнее.

Слова старухи вызвали у Фридуна смешанное чувство горечи и сожаления. Он вздохнул и, выйдя за женщинами в другую комнату, заметил вдруг покупки Фериды.

– Что это такое, Ферида?

После того как Фридун внес в семью мир и согласие, выше него для Фериды никого не было. В ее глазах Фридун был умнее, чище и благороднее всех, кого она знала. Особенно окрепло в ней это чувство уважения к Фридуну, после того как он начал читать им вслух книгу Горького.

Случилось это в прошлую пятницу. Серхан был свободен от работы. Вечером, после ужина, вся семья, как обычно, собралась вокруг самовара. Каждый говорил о своем. Мать рассказывала старинные истории, где обязательно участвовали дэвы и джины. Серхан по обыкновению возмущался существующими на дороге порядками и сетовал на условия работы, а Ферида передавала новости, услышанные от соседей.

Наконец, воспользовавшись наступившей минутой молчания, Фридун предложил почитать им книгу. Все с радостью согласились, и Фридун раскрыл "Мать" Горького.

Читал он спокойно, внятно, выразительно. Каждое слово приобретало в его устах особенный, глубокий смысл. Порой он останавливался, чтобы разъяснить какое-нибудь не совсем понятное слово или выразить свое отношение к прочитанному. Особенно врезалось в память Фериды то место в книге, где говорилось о Софье. Здесь Фридун прервал чтение и произнес восторженно:

– Вот это женщина!

Слова эти как бы выражали его взгляд на женщину. И в воображении Фериды постепенно вырисовывался, хотя и несколько туманный, но привлекательный женский образ, отвечающий всем требованиям такого человека, как Фридун. Основной чертой этой женщины, думалось Фериде, должна быть преданность какому-нибудь делу, серьезное отношение к труду. Ферида не могла себе представить, чтобы Фридуну нравилась беспечная, праздная женщина.