Чтение онлайн

Постепенно таяла ночь, бледнел горизонт. Фридуна разбудили громкие восклицания Мусы, которыми он сопровождал намаз: - Аллаху-акбер!

Фридун вытянул руки, полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. С нив, где тяжело клонились к земле колосья, струился аромат еще не скошенного хлеба, с лугов доносились запахи трав и полевых цветов.

В небе не было ни единого облачка, голубой свод казался бездонным. День обещал быть жарким.

Фридун вскочил на ноги, стряхнул с себя пыль, умылся из кувшина прохладной водой и почувствовал прилив новых сил. Он пригнал быков, которые вяло жевали свою нескончаемую жвачку, запряг их и встал на молотильные доски.

– Ха-ха! Отца за вас отдам! Ха!
– повторил он услышанное им впервые из уст дяди Мусы обращение к быкам. И оттого, что он сам произнес эти нелепые слова, они рассмешили его еще больше.

Быки двинулись. Доски заплясали по еще не примятым колосьям. Фрндун с трудом поддерживал равновесие и то и дело покрикивал на быков.

Ощущение бодрости и силы вызывало потребность в движении, в смехе, в песне. И Фридун стал негромко напевать стихи Саиба Тебризи:

К чему желать, чтоб виночерпий подал тебе вина,

Коль солнце поднесло, сияя, чашу свою сполна?..*

______________ * Все стихи даются в переводах С. Обрадовича.

Каждый раз, увидев ясное лицо Гюльназ, он неизменно вспоминал начинавшееся этим двустишием известное стихотворение поэта.

И теперь, когда он произнес эти строки, перед ним сразу ожил лучистый взгляд глубоких черных глаз девушки. Вдруг он действительно ощутил на себе этот взгляд и, обернувшись, увидел Гюльназ, которая выглядывала из-за скирды. Фридун приметил густой румянец на щеках девушки и ее взволнованное дыхание.

"Замечательная будет красавица!" - вмиг пронеслось у него в голове, но вслед за тем пришла совсем иная, невеселая мысль: "Ах, если бы в деревне была школа! Если бы Гюльназ и ее деревенские подруги могли учиться!"

Имей Фридун возможность, он непременно взялся бы за ее обучение.

Какое благое дело! Обучить крестьянскую девушку, почти нищенку, осужденную на преждевременное увядание и непосильный труд. Вывести ее в люди, включить в большое человеческое общество, показать ей самой, на что она способна, какие огромные силы таятся в ней! И потом... потом рука об руку с ней приняться за врачевание ран несчастной родины!

Но как посмотрят на это дядя Муса и тетя Сария? Дадут ли согласие?

И Фридуну вспомнился случай, который произошел два месяца тому назад, в первые дни его приезда в деревню, на который он тогда не обратил внимания.

Была ночь. Тетя Сария, уложив детей, сидела в головах дядя Мусы. Фридун завалившийся спать с вечера, сквозь сон слышал их разговор.

– Чтоб не сглазить, Фридун вырос и стал настоящим парнем!
– говорила тетя Сария.
– Где тот мальчишка - шалун и непоседа, каким он был пятнадцать лет назад? Каким он стал умным, серьезным!

Дядя Муса подтвердил ее слова:

– Да, жена, много людей я знал на своем веку, но такого хорошего встречать не приходилось. Парень рос сиротой, а вырос умницей...

А потом Фридун услышал невнятный шепот тети Сарии и ответ дяди:

– Да, недурно бы. Предначертаний неба не узнать. Может быть, сама судьба привела его сюда, к нам...

Только теперь, на гумне, Фридун начал постигать смысл этих слов... Он еще раз взглянул в сторону Гюльназ, но девушка, мило улыбнувшись, скрылась за скирдой.

Тут он услышал голос дяди Мусы, который возвратился с родника:

– Молодец, сынок, можно подумать, что ты весь век крестьянствовал.

– Зачем ты утруждаешь себя?
– сказал Фридун в ответ.
– Я сам бы сходил по воду.

– Какая разница, сынок, ты ли, я ли?! Поди покушай, подкрепись немного. Гюльназ принесла завтрак. Иди!

Не дожидаясь ответа, Муса стал, на молотильные доски.

– Ха-ха!.. Отца за вас отдам!

В надежде еще раз встретиться с Гюльназ, Фридун пошел к стогу, но девушки уже не было. На земле была разостлана та же старая скатерть в заплатах, а на ней лежали хлеб да сыр.

Солнце стояло в зените. Была самая жаркая пора дня. Раскаленный воздух опалял лицо, земля и камни обжигали ноги. Трава выгорала в поле, нескошенные колосья высыхали, и хлеб осыпался на корню. Скот искал тени, птицы прятались в гуще ветвей.

А Фридун был все на тех же молотильных досках. Кружившиеся по гумну с самого рассвета быки еле передвигали ноги. Непреоборимую усталость чувствовал и Фридун. Тут же работали дядя Муса, тетя Сария и ребята. Они веяли обмолоченное зерно, подметали гумно, просеивали отвеянную пшеницу.

Наконец Фридун отпряг мокрых от пота быков и погнал их в тень. Муса положил перед ними свежего сена и пошел с Фридуном к скирде, чтобы передохнуть в ее тени. Заметив Гюльназ, которая несла в кувшине воду, Муса окликнул ее:

– А ну, дочка, полей на руки!

Гюльназ сняла кувшин с плеча, отерла пот со лба и нагнулась, чтобы исполнить его просьбу.

– Бах, бах, - восторженно проговорил Муса, плеснув водой в лицо.
– Это удовольствие целого мира стоит!.. Подойди, сынок, освежись...

Фридун засучил рукава и, шагнув к Гюльназ, хотел взять кувшин, как вдруг раздался грубоватый окрик:

– Не дашь ли напиться, красавица?!

Барский приказчик, еще не успев высвободить ноги из стремени, впился глазами в Гюльназ.

Точно защищая девушку, Фридун сделал шаг вперед и стал между Гюльназ и Мамедом.

– Я прошу воды, - сказал Мамед, окидывая Фридуна злым взглядом.
– Ведь вы не гяуры!

Муса, сполоснув медную чашу, наполнил ее водой и протянул Мамеду.

– Зачем сердиться, господин? Воды хотите? Пожалуйста!

Приказчик взял чашу и выплеснул на лошадь. Та вздрогнула от холодной воды, мотнула головой и стала бить передними копытами.

Мамед слегка оттолкнул Мусу в сторону.

– Ты, старый человек, - сказал он, - не беспокойся. Мне девушка подаст...

– Какое там беспокойство? Вам я и сам послужу.

– Мерси!
– с ядовитой вежливостью ответил приказчик.
– Хорошую ты девушку вырастил! Да сохранит ее аллах от дурного глаза. Возьми, ханум, возьми чашу, налей воды. Утолять жажду - благое дело.