Чтение онлайн

– Да ты посмотри как следует! Ведь это еще совсем молодой баран.

– Пусть будет хоть месячный ягненок, не возьму в рот. Я же сказал тебе - приелось.

Он оглянулся на курятник, где возились куры, устраиваясь на ночлег, и повернулся к Сари.

– Эй, тетка, - сказал он, не замечая в сумраке горевшей в ее глазах ненависти, - вытащи-ка пару молоденьких курочек!

Сария молча обернулась к мужу, который вел лошадей за узду. Малые дети озябли и еще теснее жались к матери.

Лишь Гюльназ стояла на месте, вытянувшись во весь рост в гордо подняв голову.

Приказчик Мамед, бросил взгляд на стройную фигуру девушки, невольно вспомнил гумно.

– Эй, девушка, - резко сказал он, - принеси воды, полей на руки.
– И стал засучивать рукава.

Гюльназ посмотрела на него, перевела глаза на отца и не тронулась с места.

"Пришла беда, отворяй ворота!" - пробежало в голове Мусы. И он решил на этот раз попытаться добром отвести грозу.

– Принеси воды, дочка, - обратился он к Гюльназ.
– Он наш гость, надо уважить...
– Затем повернулся к прибывшим: - Пожалуйте в дом, сейчас все будет готово. Пожалуйте!

Приказчик Мамед еще раз окинул Гюльназ маслеными глазками и неожиданно сказал:

– Послушай, Муса, почему не выдаешь дочку замуж? Чем раньше избавишься от девушки в доме, тем лучше. Для кого бережешь такую красавицу?

– Господин Мамед, неудобно вести такие разговоры при женщинах и детях. Пожалуйте в комнату!
– еле сдерживая гнев, проговорил Муса.

Приказчик перевел все на шутку:

– Да ты не сердись, дядя. Я ничего обидного не сказал. Просто хочу, чтобы ты поскорей позвал нас на свадьбу.

Войдя вслед за приказчиком в комнату, старший жандарм положил руку на плечо Мусе.

– Ты должен радоваться тому, что аллах даровал тебе такое сокровище. Клянусь верой, я не променял бы такую девицу на сундук с деньгами.

Чтобы не продолжать этого разговора, Муса спросил непрошеных гостей:

– Что прикажете на ужин?

– Ничего я не хочу, - сказал Мамед, - кроме жареной печенки, двух вертелов шашлыка из бараньего бока и простокваши. Привычка! Если не поем перед сном простокваши, не могу уснуть. Что касается господина жандарма Али, пусть заказывает сам.

– Хорошо бы чихиртму из цыплят. Осенние ночи располагают к еде.

– И в самом деле, - прервал его приказчик, - ничего не может быть хуже осенней ночи! Кажется, нет ей конца. Ешь, пьешь, играешь в карты, слушаешь рассказ дервиша, ловишь Лондон, а ночь все не кончается. Послушай-ка, дядя Муса, а что, если б ты раздобыл бутылки две живительной, а? Или ты предпочитаешь опиум? Этого у меня достаточно, я даже тебе дам... Только грех есть такое мясцо без живительной, И проку от него не будет никакого. Заклинаю тебя святым Мешхедом, куда ты совершил паломничество, не откажи нам, раздобудь бутылки две этой желанной отравы.

Его прервал старший жандарм.

– И что тебе далась эта водка? У меня в хурджине и коньяк и ширазское вино. Принеси-ка хурджин, старик!

– Ты еще молод, - рассмеялся в ответ приказчик, - молод, господин мой, и неопытен!.. Дело, милый друг, вовсе не в водке, - перешел он на шепот. Мне надо спровадить этого старика. Понял?

Тем временем Муса принес хурджин и поставил в угол комнаты.

– Жена, - позвал он Сарию, - принеси воды, дай господину помыть руки и разверни скатерть.

Постелив скатерть на полу и расставив посуду, Сария вышла. Жандарм достал из хурджина и раскупорил бутылку коньяку.

– Держи!
– сказал он, протягивая одну из пиал Мамеду.
– Выпьем за здоровье дяди Мусы!

Муса отвернулся и пробормотал про себя:

– Проклятье вам!

Гости опорожнили пиалы и принялись за поданную Мусой жареную печенку. Приказчик повернул лоснящееся лицо к Мусе, почтительно стоявшему у дверей, и сказал, едва ворочая языком:

– Послушай, дядя Муса, может, все-таки попробуешь достать нам бутылочку водки...

– Тут в селе водки не бывает, - твердо ответил Муса.

– А разве далеко отсюда до города? Каких-нибудь полчаса. Дядя Муса, сделай такое одолжение! Садись на мою лошадь и гони ее прямо туда. Вот тебе и деньги. Десять туманов. За водку заплатишь четыре тумана, а остальные тебе. Ну двигайся!...

– Ладно, поеду, - сказал Муса после минутного раздумья.
– Но вы мои гости, и все расходы я беру на себя. Спрячьте ваши деньги.

Муса направился в конюшню, где стал седлать лошадь. В это время к нему подошла Гюльназ.

– Куда ты, отец? Уже совсем темно...
– тревожно спросила она.

– Не твое дело, дочка, - сурово ответил Муса.
– Обслуживайте гостей...

Он позвал жену в сторону и что-то шепнул ей на ухо. Потом взобрался на лошадь и сжал ей коленями бока. Через несколько минут топот копыт потонул во мраке осенней ночи.

Гости ели и пили. Али, не давая приказчику вымолвить слово, рассказывал о своих деревенских приключениях.

– Дай бог и тебе, - разглагольствовал он, - замечательные девки в Намине.
– И он опять пускался описывать свои похождения.

В это время Гюльназ принесла шашлык и поставила на скатерть. Когда девушка повернулась, чтобы уйти, Мамед встал и схватил ее за руку.

– Садись, барышня, садись, покушай с нами!

Гюльназ выскользнула из его рук и, остановившись в дверях, сурово посмотрела ему в глаза.

– Оставьте вашу затею, господин! Я не из таких, как вы думаете.

– Мы еще не таких, как ты, сокрушали...

– Если в вас есть хоть капля чести, господин, то уйдите отсюда гостями, как и вошли... Хлеб-соль вас покарает...

И девушка выбежала из комнаты.

– Такой красавицы я еще в жизни не встречал, - сказал старший жандарм, который, казалось только теперь постиг всю красоту девушки.
– Целого мира стоит!

Приказчик окинул его ревнивым взглядом.

– Говоря откровенно, - сказал он, желая избавиться от соперника, - я хочу жениться на ней. Совершенно серьезно. Что с того, что она крестьянка? Уж очень она мне нравится!

Старший жандарм взял приказчика за подбородок и слегка потряс. Он имел изрядный опыт в подобных делах и догадывался о настоящих намерениях Мамеда.