Чтение онлайн

– Америка стоит за свободную торговлю, за открытые двери во всех странах. Особенно заботится она об укреплении экономических и торговых связей с отсталыми странами Востока - с такими, как Иран. Мы высоко ценим заслуги таких друзей, как вы, способствующих развитию этих отношений, выгодных для обеих сторон. В настоящее время перед нашими странами открываются широкие перспективы в связи с разработкой нефти северных районов. Полагаю, вы с этим согласны?

– С этим согласен не я один, а весь Иран. До каких пор эта нефть будет лежать под землей? Слава аллаху, теперь настал подходящий момент. Забирайте нефть, разрабатывайте ее, наживайтесь и дайте нам нажиться.

– Мне думается, и англичане не станут возражать против этого, многозначительно сказал мистер Гарольд.

Хикмат Исфагани понял смысл его намека.

– Господин Гарольд, - проговорил он горячо, - англичан вы знаете лучше, чем мы. Особенно доверять им нельзя. Мы, иранцы, в этом убедились. Это ненасытный народ. Если они захватят всю землю, то захотят подняться и на луну. Вот они какие! Не так давно один из англичан сказал мне: "Нельзя отдать северную нефть одним американцам, это нарушит международное равновесие..." Он за создание специальной организации для эксплуатации северной нефти с участием Ирана, Америки и Англии. Клянусь вашей драгоценной головой, мистер Гарольд, я прямо ему сказал: "Друзья англичане, оставьте нас в покое, вы и так прибрали к рукам всю нашу южную нефть... Пользуйтесь ею, аллах с вами, но только не тянитесь еще и к северной нефти". Так я и сказал...

– Прекрасно сказали, - одобрил мистер Гарольд.
– Но выгоднее было бы эксплуатировать именно южную иранскую нефть силами трех государств. Почему южной нефтью должны владеть одни англичане? Это же прямой ущерб и Ирану и Америке. Вы должны понимать это.

– Не сомневайтесь, мистер Гарольд, мы давно это поняли. Если и не все деловые люди Ирана, то уж девяносто девять процентов их являются сторонниками Америки. Я берусь провести ваши пожелания и в меджлисе и в правительстве. Только не лишайте меня вашего доброго расположения.

Вдруг, как бы вспомнив о чем-то, Исфагани полез в карман и вытащил оттуда несколько сложенных вчетверо листов:

– Я составил для себя кое-какие заметки, мистер Гарольд. Собираюсь выступить в меджлисе. Хочу вам прочитать, не упустил ли я чего. Ведь в вопросах политики вы куда опытнее меня!..

Мистер Гарольд лукаво посмотрел на Хикмата Исфагани я улыбнулся.

– Я бы очень желал, господин Исфагани, обладать таким политическим чутьем, каким обладаете Вы.

После обмена любезностями Хикмат Исфагани стал читать тезисы своей антисоветской речи, с которой он собирался выступить в меджлисе в субботу.

Мистер Гарольд слушал его внимательно, некоторые места заставил повторить и наконец сказал:

– Политика требует тонкости, мистер Исфагани, а этого у вас более чем достаточно. Не мешало бы многим западным парламентариям поучиться у вас этому искусству.

– Благодарю, благодарю вас за похвалу, мистер Гарольд!
– И Хикмат Исфагани даже зарделся от удовольствия.

Увидев, что Хикмат Исфагани поверил в искренность его похвалы, мистер Гарольд продолжал:

– Но все же не мешало бы кое-что и подправить. Прежде всего поменьше брани и крика. Постройте свою речь в таких выражениях, чтобы люди не усомнились в вашей объективности! Потоньше! Потоньше!

– Одним словом, - прервал его Хикмат Исфагани, желая показать, что он хорошо понял мысль мистера Гарольда, - снять голову ваткой! Ваткой, мистер Гарольд! Все будет по-вашему, мистер Гарольд! Только не лишайте меня вашего доброго расположения!

Затем Хикмат Исфагани рассказал мистеру Гарольду об аудиенции у Реза-шаха и выразил свою тревогу. Он не забыл упомянуть и о том, что его величество непостоянен и, будучи рабом минутных страстей, часто меняет свои решения.

– Если бы господин полномочный посол пожелал повлиять на него, достаточно было бы одного намека на то, что американское правительство считает меня своим другом и благожелательно ко мне относится. Вот все, о чем я просил бы вас, мистер Гарольд.

Мистер Гарольд обнадежил его:

– Вы можете вполне положиться на нас и чувствовать себя под защитой американского флага.

Эти слова тронули Хикмата Исфагани до слез.

– Пусть не будет в нашей жизни ни одного дня без этого благословенного флага!
– проговорил он, низко поклонившись.

Хикмат Исфагани был в восторге от сегодняшних успехов и наслаждался душевным равновесием, которое обрел после посещения двух иностранных посольств.

– Поезжай на Стамбульскую, - весело бросил он шоферу, садясь в машину.
– Потом проедем на Лалезар. Мне хочется покататься.

Он снова смотрел на бежавшие мимо него дома и магазины, на пешеходов, которые казались ему ничего не стоящими пылинками и, развалившись на мягком сиденье, вытянув ноги, предавался радостным размышлениям. Но мысль о германском посольстве не давала ему покоя. Он чувствовал непреодолимую потребность повидаться и с фон Вальтером.

"Не будь наивным, - сказал он себе.
– Загляни и сюда. Ведь, в сущности говоря, американцы мало чем отличаются от англичан. Все они одной породы. Полагаться на них нельзя. Только в одном Тегеране они связаны с сотней таких коммерсантов, как я. С сотней таких же, как и я, ведут они подобные любезные разговоры. Хотят показать себя благородными. А на самом деле они еще худшие разбойники, чем англичане. Только и думают о том, как бы получше общипать Иран. Иначе какая им польза говорить с шахом обо мне? Вот немцы - совсем другое дело. Это - народ решительный, напористый. К тому же сейчас сила в их руках. И Англию и Америку загнали в ореховую скорлупу. На глазах у этих стран захватили Францию, Бельгию, Польшу и сидят там, как в своих родовых имениях. Его величеству будет вполне достаточно одного их грозного взгляда".

И он поехал в германское посольство.

При виде машины Хикмата Исфагани комендант велел открыть ворота и, поздоровавшись, сказал:

– Сегодня фон Вальтер справлялся о вас.

Хикмат Исфагани был на седьмом небе. Его нечаянное посещение оказалось весьма кстати. Фон Вальтер встретил его в дверях кабинета - очевидно, комендант успел доложить ему.

– Я очень рад вам, - сказал он, сажая гостя в мягкое кресло и садясь напротив.
– Сегодня я с утра разыскиваю вас, но вы, очевидно, витаете в высших сферах.

При этих словах он улыбнулся.

– Где бы мы ни витали, - в тон фон Вальтеру ответил Хикмат Исфагани, мы в конце концов опустимся перед очами нашего друга. В этом не сомневайтесь.

– Я нисколько не сомневаюсь. Быть может, и неудобно говорить вам это в лицо, но я вынужден признаться, что считаю вас человеком со здравым смыслом, умеющим разбираться в тайнах большой политики. Об этих ваших высоких качествах мы писали даже фюреру. Как раз сегодня фон Риббентроп передал нам шифром указание фюрера относительно вас. Я так был рад этому!

– Каково же указание фюрера?
– нетерпеливо спросил Хикмат Исфагани.

– Фюрер поручил установить с вами более тесные отношения. Фюрер имеет особые виды на вас в проведении прогерманской политики в Иране.

Уловив в глазах своего собеседника огоньки живого интереса, фон Вальтер продолжал:

– Политический мир напоминает сейчас бурное норе. Разумные и жизнеспособные нации передают в такие моменты руль государственного корабля в умелые руки. В своей прозорливой политике фюрер всегда отводил Ирану видное место. Вы не думайте, что, поглощенный европейскими делами, он забывает о Востоке. Дело, начатое нами в Европе, найдет свое завершение на Востоке. А Иран является его воротами. Поэтому, по мнению фюрера, у этих ворот должен стоять испытанный привратник.