Чтение онлайн

Самой дерзкой мечтой Сарий было попасть в число этих женщин, работать, как они, и зарабатывать себе и сыну кусок хлеба. Еле волоча ноги, она подошла к стоявшей у чана смуглой женщине.

– Скажи, сестрица, где хозяин?

Смуглая женщина повернула к ней мокрое от пара лицо и, тяжело дыша, сердито огрызнулась:

– Почем я знаю, в какой он преисподней!

Застыв на месте, Сария уже раскаивалась, что обратилась к этой женщине. Такой ответ показался ей дурным предзнаменованием.

Но одна из работниц, девушка с голубыми глазами и пышными каштановыми волосами, подняла голову.

– Почему огрызаешься, Фатьма? У тебя ведь не денег просят? Спрашивают о хозяине, ты и отвечай.
– Потом она повернулась к Сарии: - Хозяин в конторе, вон в том конце двора.

Сария поблагодарила и собралась уходить, но не сделала и двух шагов, как та же голубоглазая девушка догнала ее.

– Ты что, работы ищешь?
– участливо спросила она.

– Да, дочка! Только бы на хлеб ребенку заработать!

– Если хозяин откажет, - зашептала она на ухо Сарии, - так повидай Гоар-ханум. Она добрая, поможет. Работает в конторе у хозяина. Она высокого роста, стройная, с черными глазами. Сразу узнаешь.

Растроганная участием незнакомой девушки, Сария улыбнулась ей:

– Какое у тебя доброе сердце, дочка! А как тебя звать? Лицо девушки озарилось улыбкой, но она не успела ответить, как грубый мужской голос крикнул:

– Не болтайся, Фируза! Иди на работу!

Это был начальник цеха, и Фируза поспешила к своему чану.

Направляясь к конторе, Сария обернулась, чтобы еще раз взглянуть на добрую девушку, но та уже склонилась над горячим чаном.

Сария шагнула в контору. Это была продолговатая комната, разделенная шелковой занавеской надвое. В первой половине были полки, на которых лежали куски желтого и белого шелка. Посреди комнаты стоял длинный узкий стол, заменявший прилавок.

За прилавком с аршином в руке стоял мужчина с длинным носом и глазами навыкате. Перед ним лежал кусок желтого шелка. Отложив аршин, он помял в пальцах шелковую материю и сказал стоявшему против него господину:

– Чем плохой шелк? Вы только поглядите, какая прочность! Десять лет носи, не износишь! Клянусь прахом пророка, материал мне самому дороже обходится.

– Не могу дать больше!
– решительно сказал покупатель и двинулся к выходу, но хозяин остановил его.

– Да куда вы бежите! Гоар-ханум, - обернулся он к занавеске, принеси-ка господину стаканчик чаю.

Из-за занавески показалась высокая красивая женщина. Взглянув на нее, Сария нашла в ней все приметы, названные Фирузой.

– Подай господину стаканчик чаю!
– с некоторой робостью в голосе сказал хозяин.

Гоар-ханум молча, ленивой походкой ушла за занавески. Хозяин вынужден был уступить покупателю:

– Ладно, берите, пусть обрушится мой дом!

Он отобрал куски материи и отложил их в сторону. Покупатель дал ему задаток.

– Когда приду за покупкой, уплачу остальное, - сказал он и вышел из конторы.

Хозяин тяжело вздохнул и, устало присев, спросил Сарию, которая стояла в дверях:

– Тебе что, старая?

Сария не успела ответить, как шелковая занавеска раздвинулась и оттуда вышла с самоваром в руках Гоар-ханум. Она шла во двор, чтобы опорожнить самовар, но Сария под влиянием внезапно вспыхнувшей мысли протянула к ней руки.

– Дай, ханум, я его вытрушу и почищу!

Гоар-ханум отдала ей самовар и, гордо подбоченясь, стала, как настоящая барыня, следить за ее движениями. Сария проворно опорожнила самовар, вытряхнула уголья, почистила и подала Гоар-ханум.

– Ты умеешь стегать одеяла, тетушка?
– спросила Гоар-ханум.

– В этом деле я мастерица, - похвалилась Сария.
– Такие одеяла стегаю, что только ханам ими укрываться.

– А стряпать умеешь?

– Конечно, умею, госпожа!

Гоар-ханум мельком взглянула на хозяина и снова обернулась к Сарии:

– Завтра придешь, я дам тебе шерсть и материю. Сделаешь мне два одеяла. Если понравится, награжу щедро, а нет, прогоню прочь. Где живешь?

Сария коротко рассказала, что пришла сюда из деревни и пристанища не имеет.

Гоар-ханум сказала повелительно:

– Ладно! Возьми своего мальчика и пройди в тот угол двора. Там, рядом с баней, есть землянка. Будешь жить там. Сейчас выкупайся, приведи себя в порядок, а завтра примешься за работу.

Фридун с группой товарищей прохаживался по солнечном стороне университетского двора и прислушивался к разговорам студентов.

– Опасную игру затеяли фашисты, - говорил один из студентов.
– Захватив Болгарию, они теперь двигаются дальше.

– Кажется, война меняет свое направление и идет к Востоку.

– Захват Балкан Гитлером создает серьезную угрозу для Советов.

– Знаете, братцы, с Советами тоже шутить опасно, сильная держава!

– Что сильная держава, это верно. Но следует учесть, что у них и идеология совсем иная.

О Советском Союзе студенты говорили сдержанно, как бы опасаясь друг друга, и умолкали, если к ним приближался кто-нибудь, не внушавший доверия.

Здесь, в студенческой среде, Фридун, как и всюду, замечал два лагеря. Симпатии студентов, вышедших из простого народа, преданных идее независимости и прогресса Ирана, были безраздельно на стороне Советов. И наоборот, студенты из богатых семей, из реакционных кругов Ирана рассматривали усиление СССР как несчастье для себя и всячески восхваляли Германию, Англию и Америку.

Обострение политического положения на Балканах и приближение военных операций непосредственно к Ирану придавали этим спорам особенно острый характер.

Фридун систематически передавал товарищам разговоры среди студентов. Товарищи подтверждали, что те же разговоры они слышат и в рабочей среде.

– Сейчас не время сидеть сложа руки, - сказал как-то Риза Гахрамани. Необходимо выпустить хоть листовку, если не можем выпустить брошюру.

И они решили назвать листовку - "Надежда народов и оплот мира".

Вечером того же дня после захода солнца Фридун сидел в своей новой квартире на южной окраине города и обдумывал содержание листовки. Внезапно к нему постучались. Это был Явер Азими, переодевшийся в штатский костюм. Не садясь, он второпях передал Фридуну предупреждение сертиба Селими: