Чтение онлайн

– Серхан будет ждать тебя и твоего товарища вечером у стрелочника, тихо шепнул кочегар Ризе.

Гахрамани знал, что слово "товарищ" относится к Фридуну.

Вечером, когда солнце зашло и на город опустилась ночная мгла, Риза и Фридун отправились к стрелочнику.

Рустам жил на южной окраине Тегерана, в районе Ханиабада, где узкие улицы и сырые, приземистые домишки наводили уныние. Здесь жил рабочий люд столицы.

Каждый раз, когда они приходили сюда, Фридуну было больно за людей, вынужденных жить в этом смрадном болоте, в грязи, нищете и горе зато именно здесь он яснее всего понимал, во имя чего надо бороться.

Рустам занимал комнату в подвале старого домишки. Войдя во двор, Риза и Фридун свернули налево и, опустившись на несколько ступеней, очутились в подвале, напоминавшем склеп, без света и воздуха. В конце этого склепа стоял обитый крашеной жестью облупившийся сундук, а на сундуке была аккуратно сложена постель, состоявшая из нескольких рваных одеял и ветхих мутак.

На жене Рустама был черный платок, которым она прикрывала нижнюю часть лица. Четверо ребят, как цыплята к наседке, жались к ее ногам, держались за юбку.

Картина, представшая глазам Фридуна в темном жилье стрелочника, напомнила ему семью дяди Мусы. Как мучительна была для старика мысль о будущем своих детей, о горькой доле, которая их ждет!..

Точно желая отогнать эти воспоминания, Фридун провел рукой по лбу и еще раз оглядел помещение.

На стене висела небольшая керосиновая лампа, распространявшая вокруг болезненно желтый свет. На противоположную стену падали уродливые тени.

Фридун подошел к кучке ребят, пугливо озиравших гостей, и взял за руку девочку лет трех-четырех.

– Как тебя звать, дочурка?
– спросил он ласково. Девочка ответила что-то невнятное. Мать, которая, подобно всем матерям, горела желанием видеть своих детей резвыми и смелыми, погладила девочку по головке.

– Отвечай громче, дочка. Не бойся!

– Видно, кошка ей язык откусила!
– проговорил с улыбкой стрелочник.

Любящий голос матери, ласковая улыбка стрелочника не прошли мимо внимания Фридуна. "Дружная семья!" - подумал он и погладил ребенка по головке.

– Сколько лет старшему?
– обратился он к Рустаму.

Тот кивнул на мальчика, который был повыше остальных детей.

– Три месяца как исполнилось восемь, - сказал он с гордостью.
– Опора для семьи, кулак против врага!

Риза Гахрамани испытывал особенно теплое чувство к этому обычно угрюмому и неразговорчивому человеку, становившемуся в кругу семьи добродушным и словоохотливым.

– А в школу ходит?
– спросил Фридун.

– Какая там школа!
– простосердечно отозвался Рустам.
– Школа требует денег, обуви, одежды. Я же на мои двадцать пять туманов не могу их и кормить-то досыта. На эти деньги можно жить только впроголодь.

Жалоба мужа не понравилась женщине.

– Будет тебе жаловаться!
– вмешалась она.
– Господа подумают еще, что ты нищенствуешь. Слава аллаху, куском хлеба обеспечены.

– Видал?
– подмигнул стрелочник Ризе.
– Как ее задело! Не бойся, жена, это свои люди. Дурного не подумают. Но ты права, не стоит много говорить об этом. Приготовь-ка чаю!

В это время в дверях появился Серхан с каким-то мешком за плечами.

– А ну-ка догадайтесь, кого я вам привел!

За его широкой спиной кто-то скрывался. Присутствующие называли разные имена, но выскочила Ферида:

– Здравствуйте, друзья!

Все радостно ее приветствовали.

Тем временем Серхан опустил мешок на пол и обратился к хозяйке:

– Сестрица Медина, тут немного масла, риса и мяса для твоих ребятишек.

А Ферида передала детям коробку с изюмом, очищенным миндалем и жареным горохом:

– Это азербайджанский подарок!

Медина и Рустам поблагодарили друзей.

– Ну как ты съездила, наша героиня?
– спросил Фридун.

– Знаешь, сестра, - обратился Серхан к Медине, - как начнет женщина говорить, не скоро кончит. Дай-ка сначала стаканчик бархатистого чаю.

– Как мулла без плова, так ты без чая не можешь обойтись!
– с ласковым упреком сказала мужу Ферида.
– Да чтобы последний, десятый, стакан был такого же цвета и так же ароматен, как первый!

– Я и пятнадцатый стакан подам ему такой же душистый, как первый, и того же цвета!
– ответила Медина.

Ферида стала торопливо рассказывать о своей поездке и о впечатлении, которое произвела в Тебризе брошюра:

– Рабочим кожвенного завода и спичечной фабрики отнесла я сама... Ухитрилась даже всунуть рабочим германской ковроткацкой фабрики.

Медина подала гостям чай. Серхан отлил его в блюдце и тут же стал пить.

– Душой отдыхаю за чаем, - проговорил он довольно.
– Сестрица, потрудись, пожалуйста, налей еще!

Наконец, утолив жажду, он тоже стал рассказывать о результатах своей поездки.

Все брошюры он передал по назначению, а в городе Мазандеране и окрестных селах распространил через надежных людей. Он сообщил также о встрече с руководителями ячеек и о вопросах, которые их волнуют.

– На местах идут аресты среди рабочих, но, к счастью, в числе задержанных нет ни одного из наших товарищей. Власти арестовали тех, кто возбуждал подозрение. Особенно много среди них азербайджанцев. Бесприютные, бездомные, они страдают больше всех, поэтому и свое недовольство выражают открыто.

– Неужели и там есть азербайджанцы?
– спросил Фридун.

– А где их нет? Я бывал повсюду от Эхваза до Бендершаха и всюду встречал азербайджанских крестьян и бедняков, скитающихся по стране в поисках работы. На каждую сотню рабочих железнодорожников приходится не меньше семидесяти азербайджанцев. Это не преувеличение. Но к ним относятся особенно бесчеловечно.

– Значит, аресты продолжаются?

– Беспрерывно! Я поручил нашим товарищам добиваться освобождения задержанных.

– При условии, чтобы все это делалось с чрезвычайной осторожностью. Самое главное для нас в данный момент - осторожность и еще раз осторожность! Мы должны не растрачивать, а накапливать силы к решительным выступлениям.

– Ради этого я и побеспокоил вас. Большинство мазандеранских товарищей выразило желание, чтобы мы устроили либо в Тегеране, либо в каком-нибудь другом месте встречу представителей провинциальных организаций со столичными товарищами. Хорошо бы обсудить наши общие задачи и методы дальнейшей работы.

Фридун задумался. В данных условиях такое предложение показалось ему и трудно осуществимым и весьма опасным.

– Сейчас такая встреча невозможна, - сказал он.
– Власти насторожились, и нам сейчас нельзя идти на такой большой риск. Но надо усилить живую связь с местными организациями, укрепить их, повести дело так, чтобы правительство не знало, где вспыхнет пожар. Для этого нам надо иметь своих людей в каждой провинции, в каждом городке; людей умных, трезвых, волевых, умеющих самостоятельно разбираться в обстановке и находить применительно к условиям наиболее подходящие методы работы. Судьба нашего движения зависит от этого...