Чтение онлайн

— Строимся! Дистанция пять метров, спиной к посольству! Никого не пропускать! Да сюда вставай, сюда, сюда! Вот так! И стой!

Моманда поставили рядом с его другом, примерно в двадцати метрах от дверей посольства. Как и всех — спиной.

Стукнула калитка, наружу вышел человек в черном костюме, шерстяном, ГДРовского покроя и наброшенном на плечи плаще.

— Что происходит! Кто командир!?

— Я майор Назимутдин! Четыреста сорок четвертый полк, командир полка.

— Что происходит? Что за балаган посреди ночи?!

— Нас прислали на усиление охраны посольства.

— Чей приказ?

— Начальника ХАД, рафик. Получена информация о возможности новых терактов.

— Что за ерунда! Предъявите приказ!

Ложь!

Все ложь! Когда их выстроили — майор Назимутдин сказал, что это приказ самого рафика Наджиба. А теперь, когда его спрашивает шурави — он говорит что это приказ начальника ХАД! Он говорил, что шурави враги и надо попросить их вон — но вместо этого он теперь говорит шурави о том, что подразделения полка прибыли на усиление режима безопасности посольства! Точно мятеж, Назимутдин лжет. А их — расстреляют за мятеж.

Надо бежать…

Моманд сделал шаг в сторону. Потом еще шаг. Скосил глаза на друга и кивнул — мол, пошли. Пока Назимутдин говорит с шурави — надо бежать, только пересечь улицу и бежать…

— Стой! Ты куда!

Офицер ХАД, который заметил, как они говорили — все же не поверил словам о Танае — предателе и решил понаблюдать за подозрительным солдатом из темноты. Он был опытным человеком — не зря учился на краткосрочных курсах, организованных для органов безопасности молодой республики сотрудниками КГБ СССР — и знал, что если тебе что-то кажется подозрительным — скорее всего, так оно и есть.

— Стой!

Моманд в панике оглянулся, его друг стоял как вкопанный. Он бросился влево и вперед, чтобы ускользнуть от ХАДовцев — но тут наперерез ему выбежал еще один.

И здесь сыграли роль указания, которые были даны майору Назимутдину при подготовке переворота. Как одного из самых преданных людей, его поставили на один из ключевых объектов — советское посольство, кроме того — сейчас должны были подтянуться четыре из двенадцати БРДМ, которые имелись в президентской гвардии и взять под контроль дорогу к министерству обороны Афганистана — единственную крупную дорогу, министерства стояло как бы в тупике и это была единственная дорога к нему. Его строго предупредили, что посольство — это особо важный объект, он защищен дипломатическим правом, потому нельзя допускать инцидентов, и стрелять можно только в самом крайнем случае. Назимутдин передал это тем, кто был выделен ему в помощь, и как любой начальник — устрожил переданный сверху приказ, предупредив, что расстреляет собственноручно всякого, кто посмеет открыть стрельбу без его, Назимутдина приказа. Поэтому — по перебежчику не открыли огонь, а принялись ловить его руками.

Назимутдин пошел на сближение с ХАДовцем, планируя применить прием САМБО — но увидел, что на них бегут еще трое. Тогда — он резко изменил свои планы, и побежал прямо к воротам, на группу стоящих рядом с ними, с приоткрытой калиткой людей — там был советский дежурный, Назимутдин и советский прапорщик, охранявший ворота.

— Мятеж! Мятеж! — заголосил Моманд, изо всех сил стремясь добежать до калитки.

— Что? — глупо спросил Назимутдин.

Из всех, кто был там — первым сориентировался прапорщик — в конце концов, он бы военным и прошел дополнительную подготовку, чтобы стоять у этих ворот. Пока и афганский майор и советский дипломат пребывали в растерянности — он красивым ударом в подбородок в секунду выбил дух из подозрительного афганского майора, подхватил его, чтобы тот не упал — получилось так, что майор был у него как бы подмышкой, схватил другой рукой за руку советского дипломата, за которого он отвечал — и ломанулся к калитке, которая была специально приоткрыта для такого случая.

Мимо, топая как паровоз, проскочил Моманд, он был у самой калитки и не намеревался останавливаться. В калитку он ударил всем телом, не видел, закрыта она или открыта. Оказалось, что открыта, он проскочил внутрь — и в следующий момент упал от ударом приклада по голове, который нанес стоящий за воротами сотрудник КГБ. На Моманде была каска, если бы ее не было, дело бы закончилось черепно-мозговой травмой, но она была, и его всего лишь оглушило. Он остановился, как был, получивший удар кувалдой по голове — и тут на него бросились еще двое.

В следующую секунду, в дверь спиной вперед протиснулся прапорщик, просто чудо, как он сумел протащить афганского майора за собой, потом специально пробовал — не получалось. Он бы тоже получил удар по голове — но он знал волшебное слово, которое оговорил со стоящей у стены группой поддержки, и которое означало "свой". Он выкрикнул его, и по голове не получил — а следом, едва не упав. Влетел советский дипломат.

— Закрывайте! — успел проорать прапорщик

Сразу двое навалились на дверь — и вовремя, потому что с той стороны в нее с всего маха врезались афганцы. Все это безумие происходило без стрельбы, под выкрики с одной стороны, тяжелое сопение и мат — с другой. В дверь заколотили то ли прикладами, то ли ногами — но русские дверь удержали и как-то умудрились защелкнуть засов на ней. В конце концов — только недавно прошли чрезвычайные учения, и каждый знал, как действовать. В дверь барабанили уже со всей силы, тогда один из русский поднял автомат и шарахнул одиночным в небо. Удары с той стороны моментально прекратились…

— Закрыто!

— Вы… Вы… Дипломат, которого в суматохе сбили с ног, поднимался, успевая еще и отряхиваться — вы что себе позволяете?!

— Щас бы они вас…

— Вы сорвали…

Обиженного в лучших чувствах дипломата — есть такие, они и с людоедами будут вести переговоры, пока те связанные будут их до костра тащить, уже не слушали. К воротам сбегались военные, гражданские, все слышали выстрел. Рядом наконец-то связали Моманда, который активно сопротивлялся, подняли его на ноги

— Пашту? Дари? — громко кричал кто-то рядом

— Пашту. Пашту поежим [75] .

— Переводчика с пушту сюда! Иван Тарасович!

— Тут я! Тут!

— Пропустите! Да разойдитесь вы…

Рядом с земли подняли Назимутдина, его не связали, но изрядно помяли.

— Держите кто-то ворота!

В центр столпотворения протолкался переводчик

— Говоришь на пушту? Это хорошо. Расскажи кто ты, и как попал в советское посольство.

— Я Моманд, сержант Моманд. Служу в афганской армии. Мятеж начинается!

— Где ты служишь?

— Четыреста сорок четвертый полк. Коммандос, я доброволец и коммунист.

— Это хорошо. Почему ты говоришь о мятеже?

— Вот этот! Он выстроил нас ночью и сказал, что надо выгнать шурави из Афганистана. А потом приказал садиться в машины!

— Кто этот?

— Да врет он все… — майору Назимутдину не дали договорить, угостив хорошим ударом поддых. Нервы у тех, кто бы во дворе окруженного посольства начинали сдавать.

— Кто этот человек?

— Это Назимутдин, майор, особист в нашем полку из ХАД. Он сказал, что шурави мятеж готовят и товарища Наджиба хотят свергнуть и убить. Надо этому помешать. Я не поверил! Я не поверил!

— И правильно не поверили, молодой человек…

— Расходимся! Расходимся! По местам! Кто не получил оружие — приказываю получить! Расходимся. Нечего толпиться.

Так, благодаря глупости сразу нескольких людей мятеж, толком еще и не начавшийся — пошел вкривь и вкось. Впрочем — от афганцев, которые толком не научились воевать без шурави и на седьмой год войны — другого и ожидать не стоило.