Чтение онлайн

– Мам, - заглядывает Наташа.
– Поехали домой.

– Явилась...
– ядовито.
– И снимать на камеру имею полное право!
– повышает голос.
– Вы на рабочем месте!

– Мам, хватит, прошу тебя.

– Так, - заглядываю в кабинет к ним.
– Капитан, если гражданка Карга в течении двух минут не испарится, задерживай ее до утра. Пусть посидит, охолонится. У меня и ориентировка подходящая есть.

Но гражданка гневно стрельнув в меня надменным взглядом, решает всё же не рисковать. И уходит за Наташей.

– Фёдор, - присаживаюсь рядом с пацаном.
– Сейчас тебя отвезут домой. Но у тебя тоже беззалётный режим. Усёк?

– Спасибо...
– бурчит.

– Наталье Антоновне - спасибо.

Выхожу на крыльцо.

– А будешь знать, как меня доводить! Ты позвонить матери не могла?! Я думала что-то случилось с тобой, - шипит Люсифер на Наташку мою бедняжку .
– У меня сердце...

Присаживается на лавочку, с мучением на лице, хватаясь за грудь. Достает какие-то капли в темном бутыльке.

– Что ты стоишь? Найди матери воды.

– Сердце?
– недобро переспрашиваю я.

Опираясь на перила, смотрю на них сверху.

Прикуриваю сигарету.

– Ещё раз услышу про сердце - вызову Скорую. И поедете отдыхать в больничку. И хорошо если в обычную.

– Саш... Ладно, - пытается замять Наташа.
– Мы домой поедем.

Сжимает переносицу, губы дрожат.

– Не встревай, Наташ, мешаешь сейчас! Так в больницу едете или домой, уважаемая Людмила Рудольфовна?

– Домой, - отворачивается маман.
– Но это все на твоей совести, Наташа!

Веду их к такси на стоянке. Открываю дверь Адольфовне.

– Пр-р-рошу.

Наташу ловлю за рукав, прижимая к себе и не позволяя сесть следом. Захлопываю дверь. Хлопаю по крыше, отправляя такси.

– Саш... Саш... Что ты делаешь?!

– Чиню. Я ж обещал...

Александр

По работе завал после праздников. Разгребаем всё, чем они славятся - от бытовушек до барыг. И уже два дня я не видел Наташу. И кажется, что даже не говорили толком. "Привет, как дела. Увидимся." Мне кажется, она обижается, но я и правда в завале. А с переписками и болтовней по телефону я не дружу.

Я тоже, кстати, обижаюсь. Ключи у нее есть, могла бы и сама приехать.

Психую на своих тормозов, поглядывая на часы.

Сегодня хочу заехать за ней и похитить. Рождество... Лиза с Ромкой уже у меня, готовят ужин.

– Кто меня здесь задерживает?
– захожу к операм.

Опер Кириллов кивает на мужика в форме охраны аэропорта.

– Михалыч...
– отводит в сторону меня опер.
– Может, отпустим его и по домам? Заявление какое-то невнятное. Передать участковому и забыть... Мы же по тяжким, а не по этой ерунде.

Машет листком, написанным от руки.

– Дай посмотрю.

– "...За мзду пускает малолетних карманников на территорию аэропорта. Он же и помогает им избежать ответственности при поимке. Обещает передать в руки полиции, а сам отпускает с черного выхода."

– Как интересно, - хмурюсь я.
– А записи с камер есть?

– Неоднозначные.

– Ну бред же, товарищ майор!
– поднимается охранник.

Нет, не бред...
– вспоминаю Семёна. И припоминаю, что именно этот охранник подбежал тогда на вопли нашей карги.

ОПГ, блять, сопливое. Или уже прыщавое? Сколько им там?

Но если мы сейчас "возбудимся" по этому делу, то доказать ничего не получится. Они быстро свернут деятельность.

– Отпускай.

– Спасибо, товарищ майор! С Рождеством Вас!
– ставит на стол бутылку коньяка задержанный.

– Заберите. У нас камеры.

– О, прошу прощения!
– поспешно засовывает в пакет.
– С праздничком вас ещё раз.

– Мхм... И вас, - смотрю ему вслед.

– Кириллов, завтра отсмотри все записи у службы охраны по этому эпизоду. Смотри на непрерывность записей. Я тебе гарантирую, что части записей ты не найдешь. Будут обрезки. Послезавтра возьми камеру, понятых, подсадных и купи у него "абонемент" на работу на территории аэропорта.

– Ты чо, серьезно, Михалыч?!

– Абсолютно. Ещё все жалобы с сайтов собери и проанализируй.

– Не было печали... какой-то сраный кошелек, Михалыч!

– Не кошелек, а ОПГ. Сговор между охраной. Эксплуатация детей в криминальных целях.

– Ну ты как обычно... умеешь слона из мухи!

– Работаем!
– цежу я.
– Вам бы только не делать нихуя. С тебя лично спрошу за это дело.

– Где я карманника возьму?

– Ну мне тебя учить, что ли? Пацана любого возьми лет четырнадцати из тех, что на учёте. Всё, по домам!

Вызов от Наташиного участкового.

– Так...
– напрягаюсь я.
– Что там опять? Иштаров.

– Александр Михалыч, у нас здесь вызов. По квартире, о которой вы просили держать в курсе.

У меня несколько адресов, по которым я просил.

Квартира детей, Наташина гостинка и ее квартира с мужем.

– По какой именно?

Называет адрес квартиры ее мужа.

– А что там?

– Что точно - пока не понятно. Наряд поехал.

– Понял, спасибо…

Если мне сейчас кто-то испортит Рождество, башку откушу!

Александр

Возле подъезда бобик.

На краю скамеечки - Наташа. Слепо смотрит вдаль, сжимая в руках сумочку.

– Привет...
– подхожу к ней.

– Привет, Саш...
– вздыхает, продолжая равнодушно смотреть вперёд.

– А чего ты здесь делаешь?
– недовольно уточняю я.

– За мамой приехала.

– М. А мама что тут делает?

– Скандалит...
– обречённо.
– Ну зачем ты приехал, Саш?

– Ну, а кто должен был? Есть другие варианты?

– Я бы сама.

– Сама ты не вывозишь.

– Это факт, - грустно.

– Ну, иди забирай её, пока менты не оформили. У нас времени возиться нет. Там Лиза со Шмелем ждут.

– Не могу я с ними говорить. Сил нет. Да и перед соседями стыдно. Ты поезжай, Саш.

– Ну сейчас, ага... Пойдем, - за локоть поднимаю ее.
– Сейчас разрулим.

Поднимаемся на этаж.

Там соседи, Адольфовна, Тиграновна и темненькая девка с ребенком на руках. Наверное, та самая Анаит. Но на милую аспиранточку тянет с трудом, формами убедительно стремясь к материнским. На растрёпанные волосах гулька. Грудь размера пятого свободно качается под халатом, пачкая его молоком. Из квартиры густой неприятный запах еды и сгоревшего молока. Как и от самих женщин.