Чтение онлайн

— Это квалифицировали как несчастный случай, да, и завод после этого закрыли. Но, но, но... — Роза кивнула Асаду, и тот вывел на экран следующее фото. Это был крупный план двух отрубленных кистей, лежащих на каких-то опилках прямо за станком.

Позади них раздался грохот. Это Гордон треснулся головой о стол, напрочь отключившись, но дышал он нормально. Стало быть, на какое-то время о нём можно было не беспокоиться.

— Ты говоришь «но» — разве это что-то меняет? Угол, под которым лежат руки? Думаете, их передвинули?

— Нет, Карл, техники с большой вероятностью установили, что нет. Угол и сила удара, скорее всего, и привели к тому, что отрубленные кисти упали именно на это место на полу. Но то, что на первый взгляд кажется опилками, на самом деле поваренная соль.

Соль! По спине Карла пробежали мурашки.

— Немедленно позови сюда Маркуса, — сказал он Асаду. — А ты, Роза, можешь начинать заполнять остальные колонки.

Он потёр подбородок. 1988, 1998, 2002. Если здесь не орудует серийный убийца — тогда пусть его самого зовут Гурли Маргрете [14] или как там ещё чёрт возьми захочется.

* *

Асад проверил номер дома и припарковал служебную машину на подъездной дорожке перед совсем маленьким и очень простым домиком из газобетона. Наверняка один из тех, что лепили за две недели где-нибудь в шестидесятых, когда даже простой рабочий мог позволить себе переехать в пригород. Он сделал фото — примерно такой дом он и сам не прочь был бы построить. «Интересно, сколько он стоит?» — подумал он, когда дверь открыл человек с ярко-рыжими волосами.

На стол поставили необычайно сладкие пирожные, от которых сердце Асада растаяло в чистой ностальгии, и Юрек Ясинский, бывший мастер на предприятии Олега Дудека, был готов к разговору.

— Я много раз предупреждал Дудека и говорил, что уеду домой, если он не наведет порядок, — сказал он на хорошем датском, но с польским акцентом, на фоне которого речь Асада казалась изысканно-столичной.

— Но он не желал слушать. А вы знаете, что означает «Дудек»?

Асад покачал головой. Неужели он думал, что все иммигранты знают польский?

— Иронично, но Дудек означает «защитник народа», а он был от этого чертовски далек. — Его смех был таким взрывным, что Асад чуть не поперхнулся куском пирожного.

— У меня есть несколько вопросов, на которые вам нужно ответить кратко, хорошо?

— Стреляй! — ответил парень, выхватив воображаемый пистолет из кобуры на бедре и выстрелив. Он подул на кончик пальца и заулыбался до ушей. Асад никак не мог угнаться за таким настроением.

— Что за тип был этот Дудек? — был первый вопрос Асада.

— Тип? — Он немного подумал. — Наверное, как гранитная глыба. Юмора — ноль, зато обидчив до крайности, вспыльчив и очень силён. Вы что-то в этом роде имели в виду?

— Да нет, я скорее о том, как и почему всё случилось. Можно ли предположить, что кто-то заставил его сделать то, что он сделал?

Он рассмеялся. — Ну, это должен был быть настоящий амбал, чтобы провернуть такое.

— Ему могли угрожать чем угодно. Пулей в голову?

— Я ведь не могу на это ответить, так? Меня там не было, если вы на это намекаете.

Асад покачал головой. — Нет, но был ли Олег Дудек из тех, кто может совершить самоубийство? — Наводящие вопросы редко проходят в суде, но в реальной жизни они работают неплохо.

Тот пожал плечами. — А разве он сделал не это? Никогда не знаешь, что взбредет в голову такому типу. Если Дудек не получал своего, он любил устраивать драму.

— Понятно. Но способ — отрубить себе руки? Он мог на это пойти?

К удивлению, тот снова начал смеяться.

— Дудек был крутым и жестоким. Бывший военный и боксер. К сожалению, это иногда было видно по лицу его жены.

— Значит, вы в это верите?

Он снова пожал плечами.

— Как вообще такое могло случиться? — продолжал Асад. — Он снял какую-то деталь со станка, которая могла бы этому помешать?

Он подался вперёд, к Асаду. — Вы должны понять одну вещь, господин полицейский. Все станки были старым дерьмом из Прибалтики. Если они ломались — ну, так тому и быть. А тот пресс был смертельно опасен. Одному из парней из Пакистана на нем отрубило пальцы на одной руке. — Он показал как, проведя ребром ладони по костяшкам пальцев.

— Тот случай стоил Дудеку огромного штрафа. Но, слава богу, мой помощник среагировал мгновенно: сунул пальцы в рот и держал их там, пока беднягу не довезли до больницы. Пальцы стали не такими подвижными, как раньше, но он их хотя бы сохранил.

— Значит, станок был неисправен?

— Да, я запретил своим людям пользоваться им, и за это меня чуть не уволили.

— За сколько времени до смерти Дудека это было?

— Примерно за год, я думаю.

— Если это не был несчастный случай, зачем ему было это делать?

— Наверное, ему осточертело всё это дерьмо с властями и профсоюзами, вот и всё. Завод ведь всё равно закрыли бы.

— Я тогда не совсем понимаю — позже выяснилось, что у него было очень много денег и наличными, и на польских счетах. Он ведь мог просто заплатить и сделать так, как требовали власти.

— Да, но Дудека было нелегко понять.

— Почему он был на заводе один?

— Он приходил на полчаса раньше нас всех, всегда так делал.

Асад вздохнул. Как ему вытащить из этого человека то, что он хотел услышать, если тот не желал хоть немного поразмыслить хотя бы над чем-нибудь?

— Оглядываясь назад, вам не кажется всё это странным?

— Послушайте, господин полицейский. Мы, те, кто работал на заводе, в тот день стали безработными, так что нам было о чем подумать. Лично мне было плевать, почему Дудек умер. У меня двое детей, их надо кормить. Жена ведь не могла всё на себе тащить? «Юрек, Юрек, на что мы будем жить?» — плакала она с первой секунды. Так что, как и все остальные, я уже на следующий день бегал по всем предприятиям в округе, но для таких, как мы, на Южной Зеландии работы не было. Поэтому я и оказался так близко к Копенгагену.

— У вас никогда не возникало мысли, что его могли убить? Что кто-то просто желал его смерти. У Дудека было много врагов?

Взрыв хохота заставил журнальный столик завибрировать. — Вы лучше спросите, были ли у него вообще друзья — так было бы проще, потому что их не было. Все, кто имел с ним дело, считали его мерзавцем. Даже клиенты. Но за свои услуги он брал дёшево — а это перевешивает любую неприязнь.

— Был ли кто-то, кто ненавидел его сильнее других, как вы думаете?

Тот снова пожал плечами.