Чтение онлайн

В его дверь, сказал он? Неужели у Деборы был муж? Кто-то настолько отталкивающий? Это определенно казалось неправильным.

— Мне нужно поговорить с Деборой! Скажите, что ждет Руфь!

Он посмотрел на неё с недоумением. — Дебора? Кто это, если позволите спросить?

Рагнхильд отступила на шаг и посмотрела на фасад дома. Она не ошиблась адресом.

— Я не знаю, кто вы. Но Дебора — владелица дома.

Теперь Рагнхильд была не на шутку встревожена.

Он нахмурился и шагнул к ней. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. Думаю, тебе пора уходить.

Рагнхильд попятилась. — Вы что-то с ней сделали? Вы вломились в дом?

Она отступила еще на шаг и огляделась, полностью готовая прыгнуть через живую изгородь соседа, если он набросится на неё.

— Дебооооора! — закричала она во всё горло, глядя на шторы второго этажа.

— Да ты совсем не в себе, юная леди. Что в этой Деборе такого важного для тебя?

— Мне нужно сказать ей нечто важное о человеке, которого ей больше не нужно бояться.

Было ли там движение за шторой наверху?

Рагнхильд на мгновение улыбнулась. Однако она перестала это делать, когда мужчина перед ней обрушил кулак ей на голову, так что всё, что удерживало её на ногах — чувство равновесия, нервная система, воля и напряженные мышцы — было выведено из строя.

ГЛАВА 22

Четверг, 10 декабря 2020 г.

КАРЛ

Пресс-конференция в канцелярии премьер-министра и на этот раз не была веселым развлечением. И хотя вакцина была уже на подходе, стало очевидно, что динамика заражений в связи с Рождеством и Новым годом может очень быстро принять крайне скверный оборот.

Участники пресс-конференции застыли на экранах телевизоров, словно расстрельная команда, чей залп заставил половину страны впасть в оцепенение. Сначала министр здравоохранения, затем все остальные. Девятьсот восемнадцать погибших, сказали они, пояснив, что поднимается вторая волна эпидемии короны и со следующего дня с 16:00 вводятся жесткие ограничения. Дания уже слышала всё это раньше: локдауны, тесты на корону, дезинфекция рук, маски, кашель в локоть, лишения, экономический спад.

Постепенно это стало по-настоящему утомительным и раздражающим.

— Ну что ж, — сказал Карл. — Что скажете? Я в любом случае не намерен сворачивать деятельность. Если нам придется постоянно делать экспресс-тесты, мы просто будем показывать свои удостоверения и перепрыгивать через очередь.

Остальные явно были в замешательстве. Асад, конечно, думал о своей семье: что им делать, если он заболеет? Роза, скорее всего, думала о противоположном — ей чертовски не хотелось снова оказаться в изоляции в своей квартире, она это уже проходила. А Гордон был просто расстроен, это было заметно: он только-только начал ходить на свидания, а кто, черт возьми, может ходить на свидания, когда ни с кем нельзя встречаться?

— Я поеду к Паулине Расмуссен и припру её к стенке теми письмами, что мы нашли, пока вся страна не сошла с ума, — сказал Карл. — А вы пока продолжайте в том же духе. Вы, Роза и Асад, сосредоточьтесь на том торговце оружием, Гордон — на старых делах, и все втроем продолжайте разгребать почту Палле Расмуссена, пока она не закончится.

Неужели они позволили себе вздохнуть?

Он едва успел выехать с парковки, как зазвонил мобильный. Это был Гордон.

— В отдел только что поступили рекомендации из государственной полиции, Карл. Мы все должны собраться в обеденном зале через двадцать минут.

— Вот как, ну что ж, удачи вам там, — сказал Карл с кривой усмешкой. Как будто всякие выдумки из главка могли повлиять на его расследование.

В паре километров от города движение начало затихать; некоторые машины прижимались к обочине, пока из радиоприемников на полную громкость неслись наставления и предупреждения.

Брошенные маски валялись на тротуарах — зрелище не из приятных.

Карл покачал головой. Коронавирус?! Людям, похоже, всё равно было на всё наплевать, лишь бы их собственные потребности были удовлетворены. Но такими были люди, в этом он убедился уже давно.

Карл вздохнул.

Сколько же еще продлится всё это дерьмо?

Перед террасным домом Паулины Расмуссен в садовой дорожке лежал дамский велосипед. Входная дверь была распахнута настежь, и из коридора доносился раздражённый женский голос, который ругался, через каждое предложение повторяя, что «этого не может быть» и «только не снова!». Карл догадывался, в чем дело.

Когда Паулина увидела его голову в дверном проеме, она сунула телефон в карман и ударилась в рёв.

— Все наши спектакли отменены на неопределенный срок, — сквозь рыдания выдавила она. — Отменены, отменены, отменены! Неужели они не могут придумать ничего другого?!

Он вставил пару слов вроде «досадно» и «безумие» и в тот же момент, не выбирая выражений, рассказал ей, что они обнаружили в вещах Палле Расмуссена. То ли известие о том, что вечерний спектакль будет последним на долгое время, то ли перспектива того, что кто-то станет копаться в её сомнительном прошлом, согнала краску с её лица — Карлу было абсолютно всё равно. Пока люди находились в таком неуравновешенном состоянии, как Паулина, его допросы становились куда эффективнее. Как всегда говорил его непутевый кузен: «Нет худа без добра».

— Вы были с Палле в день его смерти, и теперь мы точно знаем, что он заезжал к вам по дороге домой и что у вас был секс того вида, который подразумевает подчинение и физическую боль. Поэтому я спрашиваю вас, Паулина: вы зашли слишком далеко? Всё закончилось тем, что вы его убили? Он сам попросил, чтобы вы поехали с ним домой и привязали его к рулю, чтобы он не мог выключить двигатель?

Её речевой центр словно парализовало.

— Хорошо, слушайте, что я думаю. Палле пришел к вам в тот день, вы можете это подтвердить?

Она вздохнула.

— И вы крепко связали ему запястья и отхлестали его везде, где только можно, верно?

Она покачала головой. — Я его не связывала, мне никогда не приходилось этого делать.

— Вы могли причинять ему боль, не связывая его — это звучит странно. Мы нашли разрывы в области ануса, это должно было быть невероятно больно.

Она посмотрела на него с насмешкой. — Палле мог вынести всё. Он был настоящим мужчиной.

— Ладно, но тогда я не понимаю, почему на его трупе были глубокие следы на запястьях, такие, как остаются от пластиковых стяжек.