Чтение онлайн

Орловский отходит на приличное расстояние, снова печатая в телефоне.

Падаю за руль с дребезжащим от волнения сердечком и блокирую двери. А этот, видимо, допёр, что его надули. Почти бросается на капот, тыча экраном с набранными цифрами в стекло. Растопырив большой палец и мизинец, показывает – позвони.

Газую и прокатываю Лекса несколько метров на носу своей малютки, потом он отваливается на обочину, поднимается, провожая меня и машину взглядом. Сроду ничего не нарушая, собираю штрафы за превышение скорости по дороге домой.

Незначительные, но всё же.

Переступив родной порог, начинаю потихоньку выдыхать. Снимаю шубку, вешаю её на плечики в шкаф.

— У тебя так ахуенно снежинки на волосах тают, — Макар прислоняется сзади, топит нос в распущенные пряди. Не укорачиваю, потому что он любит до одури пропускать между пальцев и просто смотреть.

Все тревоги отваливаются, как их и не было. Он мой дом, нерушимая стена и незатухающий очаг. Продрогла за те недолгие часы и греюсь.

Пеленает одну ладонь под грудь, оттягивая хлипкий гипюр. Вторая скоротечно распутывает мелкие пуговки. Половина из них сдаётся под нажатием.

— Родной мой. Самый лучший. Самый желанный, — бормочу, моментально попав в эротический бред.

— Марусеныш с Иринкой? — выясняет, куда подевалась наша ураганная доченька и стоит ли надеяться на продолжение.

— Да. Ночевать останется, — отставляю попу, чтобы толкнуться в отвердевший бугор под спортивками, — Стёпка?

Каменный торс дотла выжигает хлопковую блузку. И я вся безбожно горю в объятиях мужа, который своди меня с ума на раз. Всегда его хочу. Всегда готова.

— К Самойловым после тренировки поехал. Его Витальевич до завтра отпросил, — хрипуче шепчет, уже добираясь до сосков и накрывая их широкой кистью. От груди ведёт к бедру, задирая юбку, — М-м-м, как интересно, — шумно мне в ухо, нащупав резинку чулок, а после оценивает идеально гладкий треугольник, проскользнув под трусики, — Это всё для меня, да, маленькая.

Никаких вопросов. В Резнике удовлетворённо рычит двестипроцентный собственник.

Выгибаюсь задом, чтобы Макару было удобно взять своё. Ноги расставляю, находя опору ладошками на стенке. Голову поворачиваю вбок и губами ищу его жадные и неповторимые.

— Не всё. Трахай меня, потом хочу сосать твой вкусный член, — без всякого стеснения стону со всем бесстыдством, чувствуя мускулистый ствол, приставленный к влажному естеству.

— Ромашка, — порочно сипит. Порочнее, чем мой невыразительный лепет.

— Сейчас, я твоя неземная. Что хочешь делай. Как хочешь бери, — покрикиваю от толчка.

Глубоко и сразу до краёв меня заполняет. Замирает, позволяя прочувствовать бесподобное столкновение. Скармливает пошлый. Долгий. Чувственный поцелуй. Сметает покровы на моих губах до восприимчивости оголённых проводов. Трещит, между нами, обнажённая похоть. Вливается в вены, словно вскипячённая морская вода. Прибоем накатывает, как только сжимаюсь на стальной эрекции. В действии и толчках, совсем беспорядочно себя веду. Подаюсь к Макару, кидая своё тело как на амбразуру и растерзание. Стенку скребу и кричу громче, чем принято у Ромашек. Мощные проникновения, и я клянусь, что становлюсь мифической девой, только не с хвостом, а я с крыльями. Оргазм такой же спонтанный и хаотичный, как и секс. Накрывает без прелюдий и преддверия.

Мгновенно. Потрясающе. На высоте выше всех полётов космоса.

Ноги подкашиваются.

Макар вынимает член, когда ещё содрогаюсь и стекаю. Разворачивает и подкидывает на себя, предварительно разорвав узкую юбку, стесняющую движения.

Снова в меня и ощущается крепче, горячее больше, что прям невозможно растягивает припухшие стеночки. Трахает на ходу, на весу, кусая соски.

Оглушённая встряской, едва слышу шуршание растопленного камина. Проживая вторую свою кульминацию, падаю на пушистую шкуру. Не натуральную, но такую невесомую, как перистые облака. Плаваю безвозвратно, абсолютно без фокуса вглядываясь в своего Резника.

Он у меня такой огромный, даже стоя на коленях. Черты лица хищно заострились, рисуя строгие сколы челюсти, как из камня. Весь он титановый и гранитный. Отдельный мускул ниже пояса, впечатляюще напряжён, поблёскивая в свете лампочек и покрытый сиропом.

Раздвигаю ноги шире. Свожу пальцы по животу, раскрывая интимную себя для него. Зная, как его будоражит, когда неприлично …когда вот так откровенно выставляю на обозрение, а ещё ресницами прикрываюсь, потому что дышать прекращаю от раскатистой, громоподобной отдышки, полыхнувшей из его груди.

Сердце у него большое. Молотом бьёт в клетку и разносит резонанс, потому что моё в такт на вынос трепещет.

— Когда я влюбился в тебя, Ромашка, это мелочь в сравнении, как сейчас, — густо-густо признаётся.

Поедает глазами, что ни кусочка на мне, ни миллиметра не остаётся, где бы он ни коснулся любовным взглядом.

— Ты моё всё, Макар, — грудным тоном выдаю, переворачиваюсь и ложусь на живот.

Смотрю снизу вверх, принимая в ладони тяжёлый вес его ствола. Беру в рот пухлую головку и не торопясь растягиваю удовольствие, смыкая губы на жилистых бороздках. Слизистую пощипывает солоноватый, чем-то напоминающий восточные пряности вкус. Крепкий, хмельной. Чувствую себя такой смелой в эти моменты, словно опрокинула стопку не закусывая. Пальцами ласкаю то, что не могу обхватить. Азартно ускоряюсь, посасывая корень мужской силы. Концентрация бешеная.

Макару невероятно нравится. Накручивает на кисть мои волосы. Шатает бёдрами, но я раскрепощённо, и сама насаживаюсь, доводя поражающие пульсации до выплеска ценного семени.

Проглатываю, позволяя себе отдышаться, потом задираю голову и, выставив язык, показываю, что всё моё принято до капли.

— Вкусно, — гладя мой подбородок, у Резника в глазах восхищение.

Опять же без вопросов. Вкусно – это он про меня.

— Очень, — тяну его так, чтобы накрыл собой сверху и покусал шею.

Выразил объёмно какой фантастический у нас секс, но чаще в спешке, по утрам и не спальне.

— А если бы я тогда Стёпкой не забеременела, ты бы ушёл? — содрогнувшись, внутренне прихожу в ужас, лишь представив, как я без него.

— Не-а. Побесился немного, потом один хрен на плечо и к себе, — отрывается от штамповки засосов на моём горле, вглядывается с хмурым заломом между бровей, — Почему спрашиваешь?

— Просто захотелось лишний раз убедиться, что я тебе любая бесценна, — жмурюсь смешливо, как нашалившая девочка.

Помню, как вчера, что Макар не дал выхода своей агонии. Перекипел внутри, только что лязгнул железное – тебе нельзя волноваться и не волновал. Выпытывал постепенно нюансы, зачем мне понадобилось создавать аккаунт на сайте. Разбор полётов прошёл в щадящем темпе и малой кровью.

— С тобой, Ромашка, двойное удовольствие. Так что, даже не заводи разговор, что где-то и в чём-то во мне не уверена.

— Не завожу, но ты же не знал и всё равно.

— Всё равно что? Хотел тебя вирт, хотел в реале. Как бы странно было, если по чумовому торкало одно и не привлекало другое. Ты очень хитро, маленькая, ограбила меня на чувства. Всё вытащила и забрала себе.