Чтение онлайн

Но внутри меня всё кипит. Я пытаюсь убавить температуру, но чувства странные сносят крышку и это варево, уже пригорает.

Я хочу вернуть себя себе. Не делиться с Резником, но почему-то не выходит. Макар заселяет мысли, словно завоеватель, проломив каменную башню, быстрым шагом продвигается к трону, чтобы сместить сердце и самому там разместиться.

— Приехали, — озвучивает таксит на пару с навигатором, пожелавшим мне не забывать в машине вещи.

— Как? Уже? — путь был неблизкий, но я витала в облаках и не заметила или водитель гнал и не заслужил пять звёзд и хвалебный отзыв.

Ничего не могу сказать по этому поводу, на кочках не трясло.

Забираю багаж, отметив, что доставили меня прямо к двери домика, как-то миновав пропускной пункт. Скорее всего, этот что-то на богатом, когда перед тобой свободны все дороги.

Смешно становится, потом страшновато. Как прекрасно, что я не смотрю всякие кошмары про улицу вязов, к слову сказать, они здесь и растут недалеко от берега речки, участками покрытой льдом.

Красота неописуемая. Свежий воздух пьянит.

Набираю на электронном замке код, вдыхая без устали запахи чистой древесины и комфорта. Проверяю телефон. От Макара нет ни звонков, ни сообщений.

Ему совершенно плевать, как я отнеслась к вскрытой, голой и такой неприятной правде.

Его статус, как гены, пальцем не прикроешь и корректором не замажешь. Я добрая, не лишена сострадания, ко всем отношусь с пониманием, но Владу ненавижу.

Прости меня господи за такие мысли.

Хочу, чтобы её не было. Чтобы она исчезла и не стояла, будто кость в горле между мной и…Резником.

Снимаю пуховик, аккуратно повесив его на плечики в коридоре. Ботинки ставлю с краю от полки. Подошва уляпана грязью, а внутри всё светло-бежевое и блестит.

— Кис-кис. Кис..кис, — в спешке я не поинтересовалась, как зовут питомца.

Ира вскользь обмолвилась, что где-то в кухне оставили инструкцию. Следую прямиком туда, но из окон до самого пола, открывается потрясающая панорама. Стоять в тепле и любоваться на природу – это нечто завораживающее.

Кладу ладошки на стекло, пытаясь объять необъятное.

Божечки, просто зачарованный лес на том берегу.

Сглатываю. Слышу позади себя шорох шагов, но вскинуться и обернуться не успеваю.

Мои ладони покрывают крепкие мужские. В спину впечатывается твёрдый и жаром стреляющий торс. К моему уху приникают горячие губы, заставляя все органы скакать в безумном темпе. Я будто законсервирована в объятиях Макара. Его прикосновения безбожно превращают внутренности в хлипкий кисель.

Дрожу и продышаться не в состоянии.

Сердечко моё несчастное крошится. Где его теперь искать? Оно падает и рассыпается Макару под ноги. Он проходится одним долгим, голодным, напористым поцелуем по шее, активируя во мне что-то такое, что не поддаётся разуму.

После его слов, вообще, собственным воздухом захлёбываюсь.

— Сдаюсь, Ромашка. Ты победила. Нокаут. Я влюбился, — хрипло. Густо. Без раздумий. На поражение.

.

— Ты специально это сказал, чтобы задурить мне голову окончательно? — с наивной простотой надеюсь, что Макар ответит честно, или распознаю фальшь открытыми порами. Настроенными на Резника фибрами уловлю.

На самом деле, мне никаких подтверждений не требуется. У Макара особая порода, когда он говорит по делу. Кратко, ёмко, не сглаживая неприглядное, если оно всё же есть.

Заявит и как хочешь это понимай.

Влюбился он. Неужели правда? Возникает закономерный вопрос, в меня ли он влюбился и вот как раз это за гранью фантастики, потому что так не бывает.

Он и я. Что между нами общего?

— Даже не собирался ничего пудрить. Я не такой, Вась, — смешок короткий и горячий, колышет волосы и вид из окон уже не привлекает. Закрутившийся внутри ураган, поглащает с макушки до пяток, — Об аборте я узнал, когда собирал шмотки, чтобы съехать от Влады. Наткнулся на её амбулаторную карту, и оттуда выпало её заключение. Вечером у меня был назначен подпольный бой, после которого я закрывал все долги перед одним …ммм…неприятным чуваком. Влада с ним трахалась. Я их застукал. С разводом тянет она, а не я. Связанным обязательствами себя не считаю. Добавить больше нечего и говорить я об этом не хочу, — выколачивает с равнодушным упрямством.

Таким тоном обычно не шутят.

Чётко. По полочкам. Категорично. Требовать от него больших объяснений, у меня нет никакого желания. Гнусной особе слишком много чести, стоять здесь и задымлять атмосферу своим незримым присутствием.

Не суди, да не судим будешь. Мне тоже есть в чём покаяться, но нет смелости, поэтому оставляю сундук с секретами нетронутым. Парням не рассказывают, как их …унизили. Перед Макаром выворачиваться убогой изнанкой для меня непередаваемо мучительно.

— Прости, что закатила истерику и не выслушала, — поворачиваюсь, растерянно улыбаясь, — Мне жаль, — поднимаю ладонь, чтобы притронуться к обожаемой мной колючей поросли, обрамляющей широким контуром волевой подбородок.

В глаза из соображений собственной безопасности не смотрю. Боюсь напороться на взгляд, как на скалы, из эмоций. Разбередить душу. Использовать целиком весь резерв своих чувств, а они мне ещё пригодятся. Осторожничаю, потому что привыкла держать многое в себе. Поглядываю робко из-под ресниц, но не дальше скульптурных скул.

Меня до предела восхищает небрежность. Мужская харизма, проявленная сдержанностью, дерзостью и затаённой хищной ухмылкой.

— А мне нет, — выдаёт и отстраняется, как-то стремительно хватая за руку.

Не устояв на ногах, падаю на него, врезаясь не только в гранитную мощь отшлифованных тренировками мускулов. В насыщенной ауре таких вот бесподобных самцов, ромашки перестают ломаться.

— Чья это дача? Где кот? Мне нужно в душ, — бормочу почти отчаянно.

Оттягиваю неизбежное, в надежде, что обжигающе ледяной поток, остудит хоть на градус разгорающееся пламя.

Я же не огнеупорная, поэтому даже косточки поджариваются до хрустящей корочки. Макар раскалён, будто титановая плита, и ему хоть бы хны. Он выдерживает. В себя не уверена, как и в том, что запредельное вожделение, наполняющее кровяные тельца — правильный порыв и ему стоит поддаться.

Я соткана из сомнений. У меня не получится.

— Не начинай. Позже обсудим. У тебя из альтернатив: Прелюдия по полной программе с вылизыванием киски, предварительными ласками или трахну, где поймаю, когда таймер загнётся к ебеням, — предоставляет мне выбор, которого по сути -то и нет.

Мне и так и так в перспективе необходимо стонать. Я не сильно против, ощущая настойчиво ускоряющуюся пульсацию в лоне. Макар проходится по ягодицам, вбивая швы на широких джинсах по окончаниям чувствительных местечек.