Чтение онлайн

Учение Ш. Балли об аффективном факторе в языке послужило ему основой для создания стилистики как самостоятельной лингвистической дисциплины [87] .

§ 3. Создание стилистики как самостоятельной научной дисциплины

Имя Ш. Балли у многих лингвистов ассоциируется со стилистикой. И это не случайно. Ш. Балли вошел в историю языкознания не только как один из издателей «Курса общей лингвистики» Ф. де Соссюра, но и как создатель новой лингвистической дисциплины – стилистики. Мало известен сохранившийся набросок Соссюра к выступлению на открытии в 1913 г. кафедры стилистики Женевского университета, которую возглавил Ш. Балли. Этот рукописный набросок свидетельствует о том, что Соссюр не возражал против выделения стилистики в отдельную дисциплину, но относил ее не языку, а к речи: «...лингвистика обширная область. Так, она включает две части: одна ближе к языку, пассивному хранилищу, вторая – ближе к речи, активной силе...» [CFS. 1997. № 50: 92]. Тем самым опровергается распространенное мнение, что Соссюр ограничивал анализ языка интеллектуально-логическим сосодержанием. Благодаря Балли, – справедливо отметил А. Сеше в статье, посвященной Женевской школе, – стилистика получила статус лингвистической дисциплины [Sechehaye 1927: 226].

Впервые методологические принципы стилистики как самостоятельной научной дисциплины были сформулированы Балли в 1905 г. в работе «Краткий очерк стилистики». Он писал: «Субъективная или аффективная сторона языка должна занять свое место, может быть, самое главное, в изучении экспрессивных средств, являющихся объектом стилистики» [Bally 1905: 130]. В то время, когда вышла работа Балли по стилистике, последняя была преимущественно немецкой филологической наукой. В стилистике господствовали взгляды Л. Шпитцера – языковеда, близкого по своим взглядам к К. Фосслеру. Не случайно, коснувшись термина «стилистика», Балли писал, что «это слово неприятно звучит для французского уха»; оно имеет немецкий «привкус, тем не менее этот термин является ясным и удобным, позволяющим отличать от других разделов лингвистики дисциплину, которая имеет свою собственную область исследования» [Bally 1905: 11]

Сохранив термин «стилистика» [88] , Балли употребляет его совсем в другом смысле, чем такие ученые, как Шпитцер. Немецкий языковед интересовался преимущественно письменным языком вообще или, чаще, языком определенных писателей, и анализируя выразительные средства языка с аффективной точки зрения, он уделял главное внимание эстетическим элементам. Метод Шпитцера является индивидуально-психологическим, т. е. он стремился выделить индивидуальное в человеческой психике и хотел установить, как использует человек материал своего родного языка для выражения своих собственных душевных состояний в какой-то определенный момент.

Стилистика в понимании Балли является строго лингвистической дисциплиной. Она «изучает экспрессивные средства, которыми располагает данный язык, общие приемы, употребляемые языком, для выражения в речи явлений внешнего мира, а также идей, чувств и вообще всех движений нашей внутренней жизни» [Bally 1905: 7]. В поле зрения стилистики входит весь язык.

Уже в первой работе Балли по стилистике, справедливо заметил А. Сеше в цитированной выше статье, чувствуется влияние учения Соссюра [Sechehaye 1927: 218]. Балли подчеркивает, что стилистика должна изучать экспрессивные средства языка не изолированно, а в их взаимосвязи. Если представители школы Фосслера приписывали экспрессивным явлениям языка свойство нерегулярности и индивидуальное употребление, то в концепции Балли они характеризуются социальностью и образуют систему. Он проводит дифференциацию языковых систем. А. К. Соловьева, русская ученица Балли, высказывала предположение, что «эта идея была внушена ему еще де Соссюром» [Тоддес,Чудакова 1981: 245].

Балли выделил три черты, отличающие экспрессивность языка от экспрессивности индивидуальной речи:

1. Экспрессивные знаки языка являются заранее заданными и не предполагают творческой деятельности говорящих.

2. Приемы, создающие экспрессивность, являются в значительной степени бессознательными. Наиболее характерным примером может служить мелодика.

3. Знаки языка включены в его систему и подчиняются закону оппозиции, установленному Соссюром. Значение знака понимается «не само по себе, но благодаря ассоциациям, противопоставляющим его другим знакам системы; в частности, в нашем сознании постоянно присутствует оппозиция экспрессивных и неэкспрессивных знаков» [Балли 2003: 103 – 104].

Балли проводил различие между «собственной эмоциональной окраской» и «социальной окраской». Последняя относится к социально обусловленной языковой окраске (регистровая, региональная или обусловленная социальной средой). Тем самым он заложил основы функционального подхода к стилистическим явлениям. Отношения, которые устанавливаются между словами, не имеют ничего общего с этимологическими связями, служащими в грамматике и лексикологии для построения семей слов. Разграничение синхронного и диахронного подхода к стилистическим исследованиям Балли отстаивал и впоследствии.

В своей первой работе Балли изучал главным образом характеристики экспрессивных тенденций языка в целом, область стилистических исследований и сама методика четко очерчены не были. В законченном виде свою концепцию стилистики Балли представил в вышедшей через четыре года «Traité de stylistique». А. Мейе оценил ее намного выше «Précis de stylistique», одобряя Балли за то, что на этот раз он уделил больше внимания социологическому аспекту вопроса [89] . Эта работа несколько раз переиздавлась без существенных изменений, была переведена на ряд языков. Русский перевод вышел в 1961 г. под названием «Французская стилистика» и сыграл значительную роль в развитии стилистических исследований в нашей стране.

В своей новой работе Балли более четко определяет предмет стилистики: «...стилистика изучает экспрессивные факты языковой системы с точки зрения их эмоционального содержания, то есть выражение в речи явлений из области чувств и действие речевых фактов на чувства» [Балли 2001б: 33]. Вероятно, под влиянием Ф. де Соссюра, отделяющего внешнюю лингвистику от внутренней, замечает Й. Йордан [Йордан 1971: 468], Балли различает внешнюю, или сравнительную, стилистику и стилистику внутреннюю. «Так, – разъясняет Балли в специальной статье “Стилистика и общая лингвистика”, – существуют два весьма различающихся между собой приема выявления экспрессивных характеристик языка: мы либо сопоставляем его выразительные средства с аналогичными же средствами другого языка, либо сравниваем между собой основные выразительные типы одного языка, учитывая среду, к которой они относятся, условия, в которых они могут быть использованы, намерения, обусловливающие их выбор в каждом отдельно взятом случае, и, наконец, и главным образом, воздействие, которое они оказывают на чувства говорящих или слушающих» [Bally 1912: 5]. Балли отдает предпочтение внутренней стилистике, задачи которой он определяет следующим образом: «Что касается внутренней стилистики... она пытается фиксировать отношения, устанавливающиеся между словом и мыслью у говорящего или слушающего: она исследует язык в его связях с реальной жизнью; это означает, что мысль, нашедшая выражение в языке, почти всегда так или иначе аффективна» [Ibid.: 11].

Поскольку стилистика изучает экспрессивные средства, принадлежащие в настоящее время определенной общности говорящих, ее не следует смешивать с изучением стиля. Изучение стиля, считал Балли, относится к эстетике или литературоведению, ибо под стилем подразумевается то, как пользуется языком писатель для достижения определенного эффекта художественного порядка. Стиль – всегда явление индивидуальное, стилистика, напротив, явление целостное, относящееся к языку в целом. Сколь бы ни были замечательны стиль Гюго или стиль Флобера, они, по убеждению Балли, остаются все же индивидуальными стилями и не могут служить непосредственно предметом стилистики. Балли определял следующим образом место стилистики в ряду разных отделов филологии: грамматика – это логика языка, индивидуальные стили больших писателей – это поэтика, а между ними располагается стилистика, которая изучает эмоциональные и экспрессивные средства «общего языка».

«Стилистика, – пишет Балли, – охватывает всю область языка. Все языковые явления, начиная от звуков [90] и кончая сложнейшими синтаксическими конструкциями, могут выявить ту или иную из основных характеристик изучаемого языка; все языковые факты, каковы бы они ни были, могут ознакомить нас с частицей жизни духа, с движением чувств» [Bally 1912: 15]. Балли положил начало изучению экспрессивных единиц различных языковых уровней – фонологического, морфологического, лексического и синтаксического. Он является, несомненно, основателем такого нового направления исследований, как фоностилистика. Тридцать лет спустя после выхода в свет «Французской стилистики» (1909) Н. Трубецкой посвятил целую главу своего фундаментального труда «Основы фонологии» (1939) фоно-стилистическим явлениям. Фоностилистика ставит перед собой цель установить условные звуковые маркеры, позволяющие отличать эмоциональный дискурс от неэмоционального.

Вместо исторического метода при изучении экспрессивных средств языка Балли предлагает другой метод – метод идентификации (отождествления). Сущность этого метода заключается в изучении основной идеи и разных (т. е. различными языковыми средствами) форм выражения этой идеи. Балли разработал совокупность процедур, с помощью которых многозначность (дистаксия) может быть сведена к линейности (метод разграничения), а метод идентификации позволяет восстановить моносемию [Балли 1961: 49 – 168]. «Обе эти операции, – подчеркивает Балли, – взаимно связаны между собой...» [Балли 1955: 208]. Если разграничение позволяет находить в совмещающем понятии meilleur два означаемых plus и bon , то это потому, что его сравнивают с plus mauvais , plus froid , plus tendre и т. д.; однако сами по себе такие ассоциации возможны лишь потому, что уже определено, хотя бы только приблизительно, значение meilleur ; другими словами, потому что, по крайней мере частично, его уже отождествили. И наоборот, если firmament подсказывает синоним ciel , который служит для него отождествляющим термином, то предполагается, что первое из этих слов рассматривается как простое, несмотря на его синтагматически внешний вид; другими словами, его разграничивают, одновременно отождествив.