Чтение онлайн

Предмет и задачи сопоставительной стилистики пока еще четко не определены. «...сопоставительная стилистика, – пишет К. А. Долинин, – как лингвистическая дисциплина еще не построена или, во всяком случае, еще не достроена; а то, что нам сегодня предлагают под этим названием, чаще всего не в меньшей мере относится либо к сравнительной типологии , либо к теории перевода , чем к стилистике» [Долинин 1978: 86].

У сопоставительной стилистики имеется собственный предмет исследования: сопоставление функционально-стилистических систем двух языков. С предметом связаны и задачи сопоставительно-стилистических исследований: сравнение общей системы функциональных стилей, особенности дифференциации стилей на подстили и жанры, различия в архитектонике функционально-стилистических единств. Таким образом, сопоставительно-стилистические исследования не должны ограничиться сопоставлением системы экспрессивных средств двух языков.

Главный вопрос методологии сопоставительной стилистики – основа сопоставления. У Балли в качестве основы сопоставления выступали образные средства двух языков. Однако расширение предмета сопоставительной стилистики, предполагающее проведение сопоставительно-стилистических исследований как «сверху», на уровне системы экспрессивно-стилистических средств, так и «снизу», на уровне текста, требует поиска новых основ сопоставления. В качестве основы сопоставления предлагались так называемые универсальные стилистические категории: выразительность/нейтральность, динамичность / статичность, обобщенность / конкретность и др. [Гак 1983: 258]. В имеющихся работах по сопоставительной стилистике за основу сопоставления обычно берутся определенные части языковой системы (фразеология, словообразование, морфологические и синтаксические средства).

За основу сопоставления должны быть приняты стилистические, а не общеязыковые категории – функционально-стилистические единства. Сопоставление функционально-стилистических единств – функциональных стилей, подстилей и жанров – предполагает анализ как «сверху», на уровне системы, так и «снизу», на уровне текста. Оперирование же стилевыми чертами удобно тем, что они представляют собой синтезирующие понятия, объединяющие экспрессивно-стилистические средства разных языковых уровней [Кузнецов 1988].

Ш. Балли поставил на повестку дня вопрос о создании сопоставительной стилистики европейских языков. Следуя за А. Мейе [91] , наличие общих стилистических черт в европейских языках Балли объяснял все возрастающим сближением языков европейского континента в силу многочисленных и разнообразных связей между населяющими его народами в области материальной и духовной культуры. «Сходные вещи не могут быть выражены слишком различными способами; духовная общность отражается в языке и в отношениях между языком и мышлением» [Балли 1961: 41]. Общность в области материальной и духовной культуры, складывающаяся в Европе (Балли называет эту общность «европейским психическим складом»), проявляется в языке своеобразной европейской стилистикой. Эта гипотеза Балли с сочувствием была встречена некоторыми языковедами. В частности, румынский языковед Й. Йордан предлагал проверить эту гипотезу экспериментально: «...было бы любопытно предпринять лингвистическую анкету для сбора как можно более богатого и разнообразного материала, на основе которого можно было бы затем создать исследование по общеевропейской стилистике» [Йордан 1971: 479 – 480] [92] .

Широкие сопоставительно-стилистические обобщения, основанные на исследовании многих языков, только начинаются в современной лингвистике.

§ 1. Синтаксическая теория А. Сеше

Эта теория изложена наиболее полно в его фундаментальной работе «Очерк логической структуры предложения» (1926) и представляет исторический и научный интерес в трех отношениях. Во-первых, Сеше явился пионером синтаксических исследований в синхронии. Во-вторых, это был первый опыт изучения синтаксических отношений в синтагматическом и парадигматическом плане на основе соссюровской дихотомии языка и речи. В-третьих, говоря современным языком, был намечен когнитивный подход к представлению синтаксических категорий и связей, рассмотрению грамматических категорий как мыслительных коррелятов.

Название книги Сеше может создать иллюзию, что в центре его внимания находилась проблематика логики и грамматики. Но это не так. Как справедливо отметил известный современный французский грамматист Ж.-К. Шевалье: «Главным намерением Сеше было осуществить лингвистическое исследование: логика и психология выступают не в качестве основы, а как предметы ссылок» [Chevalier 1995: 236].

Проблема соотношения логических и грамматических категорий, составляющая часть более общей проблемы соотношения языка и мышления, сложна и многообразна. Она включает в себя рассмотрение таких вопросов, как соотношение понятия и слова, суждения и предложения, умозаключения и способа его выражения в языке, словосочетания и типов проявляющихся в них логических связей, логической абстракции и абстракции грамматической, частей речи и категорий мышления в связи с различными ступенями абстрагирующей деятельности нашего мышления, и ряд других.

В истории языкознания выделяются три основных направления в решении проблемы соотношения логики и грамматики. Для логического направления логика и грамматика – это равноприродные явления, согласно психологическому направлению – предмет логики отличен от предмета изучения грамматики; существует и третья точка зрения, согласно которой логика мышления простого человека часто расходится с так называемой научной логикой.

Логическое направление прочно держалось в языкознании и особенно в школьных грамматиках вплоть до середины XIX в. В логическом направлении получили свое окончательное оформление и развитие идеи, характерные для грамматики Пор-Рояль, восходящие в конечном счете к Аристотелю. Проблема логики и грамматики решалась представителями этого направления (К. Беккер, Ф. Буслаев и др.) в плане отношения их как органического единства, тождественного внутри себя.

На смену логицизму пришло психологическое направление. Возникновение нового направления в языкознании объясняется, с одной стороны, бурным развитием психологии и, с другой, отрицательной реакцией лингвистов на логицизм, оказавшийся неспособным разрешить многие вопросы развивающейся науки о языке. Представители одной разновидности психологической школы признали вообще незаконной саму проблему отношения логики и грамматики (Штейнталь и др.), а представители другой разновидности этой школы превратили данную проблему в проблему противоречия логики и грамматики (Дейчбейн и др.). И в том и в другом случае проблема отношения логики и грамматики оказалась повернутой в сторону доказательства несовпадения, противоречия логических и грамматических категорий.

Некоторые представители языковедческой науки (Есперсен и др.) пытались преодолеть тот раскол в теории, который был вызван противостоящими направлениями – логическим и психологическим. Их усилия подчас приводили к механическому объединению двух противоположных концепций.

Такие лингвисты, как М. Дейчбейн [Deutschbein 1919], стремились примирить психологию и логику с грамматикой. Развитие мышления и языка, по мнению Дейчбейна, идет по трем ступеням – психологической, логической и грамматической. Трем ступеням развития соответствует три слоя предложения – грамматический, психологический и логический.

Психологический синтаксис далеко не всегда существовал, так сказать, в чистом виде. В ряде концепций психологического синтаксиса (В. Вундт и др.) имел место возврат к логике для объяснения субстрата синтаксических явлений, но чаще всего уже не в старых формально-логических рамках, а в духе апперцептивной психологии, которая, хотя и являлась психологией представлений, заключала в себе некоторые элементы структурного понимания психических явлений, характерного для психологии мышления. В таком случае психологический синтаксис становился, по сути дела, логико-психологическим. Для него была характерна более динамическая, чем в формально-логической грамматике связь логических и языковых категорий, позволяющая учитывать конкретные преломления устанавливаемых грамматических категорий, функциональный подход к языковым явлениям.

Период во французской грамматике первых десятилетий ХХ в. – время написания работы А. Сеше «Очерк логической структуры предложения» – характеризовался решительным преобладанием интересов к проблемам современного языка, в чем можно видеть влияние учения Ф. де Соссюра. Женевские лингвисты выступали против внесения историзма в синхроническое рассмотрение грамматических явлений [Bally, Sechehaye 1928].

Необходимо отметить, что психологический подход к языковым явлениям был весьма распространен во французской грамматике ХХ в. (Ф. Брюно, Ж. Ван Гиннекен, Ж. Галише, К. де Бур и др.).