Чтение онлайн

Встревоженный открытием, сделанным в сознании сестер-мастериц, Сергей решил проверить и тех двух надсмотрщиц, что неотступно следовали за ним по пятам. В сознании первой надсмотрщицы, молодой и дерзкой, он увидел ту же ненависть к мужчинам, что и у мастериц, но словно разбавленную водой. Она была менее яростной, более поверхностной. Презрение к Сергею, как к пленнику и чужаку, сочеталось с легким любопытством и желанием развлечься. В ее мыслях мелькали образы красивых нарядов, танцев и тайных встреч с каким-нибудь молодым человеком. Она мечтала о свободе, о любви, о жизни, полной удовольствий, но эти мечты были мимолетными и неглубокими. Что она тут делала, Звягинцеву было непонятно, причина попадания в Храм не была явно открыта в ее мыслях, а копать глубоко он не рискнул, боясь разоблачения.

В сознании второй надсмотрщицы, более зрелой и уставшей от жизни, ненависть к мужчинам была почти незаметна. Ее мысли были заняты повседневными заботами: как угодить Великой Матери, как избежать наказания, как найти способ облегчить свою тяжелую жизнь. Презрение к Сергею было скорее привычкой, чем искренним чувством. Она видела в нем лишь источник дополнительных хлопот и неудобств. В ее мыслях не было ни высоких идеалов, ни глубоких переживаний, лишь серая рутина и смутное желание покоя. Но даже в этой серой рутине проскальзывали проблески надежды, словно ростки, пробивающиеся сквозь асфальт. Она мечтала о тихой старости, о маленьком домике вдали от Храма, о саде, полном цветов, и о внуках, которые будут навещать ее. Эти мечты были робкими и неуверенными, словно она не верила в их осуществимость, но они все же были там, согревая ее душу.

Сергей почувствовал облегчение. Да, они презирали его, но их ненависть не была такой всепоглощающей, как у мастериц. Они были скорее легкомысленными и равнодушными, чем злобными и мстительными. Это давало ему надежду на то, что с ними можно будет договориться, что их можно будет переманить на свою сторону, если представится такая возможность. А еще Звягинцев понял, что все на самом деле не так, как кажется на первый взгляд.

Позже, в холодной тишине кельи, Сергей ворочался на жесткой койке, тщетно пытаясь уснуть. В голове роились мысли, словно потревоженные осы: «Попытка манипулировать теми двумя сестрами, что осыпают меня насмешками? Глупая, безнадежная затея. Что я могу им предложить, кроме своей жалкой участи? Организовать бунт? Вряд ли эти овцы пойдут на заведомо провальное дело. Для этого нужны союзники, и не горстка, а целая армия».

Погруженный в тягостные размышления, Сергей незаметно задремал, но сон его был краток и тревожен. Ночью, словно призрак, в келью вновь явилась сестра Камилла. Не для утешения, не для разговоров — для плотской утехи. Отдавшись ее ласкам, против воли подчиняясь животному влечению, он вновь попытался проникнуть в ее разум, надеясь найти хоть что-то, кроме похоти. Но там, в темных глубинах ее сознания, не было ничего, кроме дикого, животного желания, словно голодного зверя, рвущегося на волю. Звягинцев был единственным мужчиной в этом проклятом Храме, и она, словно хищница, набросившись на добычу, просто… утоляла свой голод.

Рассвет едва пробился сквозь узкое оконце кельи, когда дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникли те самые две сестры, что были приставлены к Сергею в качестве надсмотрщиц. На этот раз им было не до насмешек. Их лица, обычно искаженные презрительной гримасой, были предельно серьезны, словно высечены из камня.

— К Великой Матери, быстро! — скомандовали они, не терпящим возражений тоном.

Этот срочный вызов не предвещал ничего хорошего. Сергей шагал по коридорам, стараясь не выдать своего страха и сохранять внешнее спокойствие, но внутри него все переворачивалось от леденящего ужаса, словно в преддверии неминуемой казни.

«Неужели она знает про мои вчерашние проделки? — с тревогой думал Звягинцев, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Какой же я был беспечен! Мне следовало помнить, что в Храме, помимо меня, есть и другие маги-менталисты, способные проникать в чужие мысли, словно змеи в нору»

— Мне доложили, что ты приделывал к лапкам крыс какие-то нелепые деревяшки, — ледяным голосом произнесла Великая Мать, едва Сергея ступил на порог зала аудиенции. Ее слова, словно осколки льда, обжигали кожу. — Это что, ты так развлекаешься, предаваясь ребяческим забавам, вместо серьезной работы, от которой зависит судьба Храма?

Звягинцев облегченно выдохнул. В груди отпустило, словно с плеч свалился тяжкий груз. Она гневалась вовсе не из-за его крамольных мыслей о бунте, не из-за его тайных мечтаний о свободе. Это было совсем другое, гораздо менее опасное.

— Я провожу эксперимент, Госпожа Великая Мать, — поспешил оправдаться Сергей, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Исследую способности крыс передвигаться по глубокому снегу, чтобы использовать их для разведки.

— В этих… деревяшках? — в голосе Великой Матери сквозило презрение.

— А почему нет? Не знаю, как в вашем мире, но в моем есть такие штуки… лыжи называются. Они позволяют людям легко и быстро передвигаться по снегу, не проваливаясь в сугробы. Вот я и подумал, а что если такие же штуки сделать и для крыс, чтобы они могли проникать в самые отдаленные уголки Клезонского королевства.

— И как, получилось? — в глазах Великой Матери мелькнул слабый огонек любопытства.

— К сожалению, нет, Госпожа, — развел руками Сергей, чувствуя, как ускользает надежда. — Пока что мои попытки не увенчались успехом.

Великая Мать на мгновение задумалась, барабаня пальцами по подлокотнику трона. В ее глазах, словно в мутном омуте, отражались отблески пламени свечей, играя зловещими тенями на суровом лице. Наконец, она подняла взгляд на Сергея, и в ее голосе вновь зазвучала сталь:

— Ты говоришь, что эти «лыжи» позволяют передвигаться по снегу. А что, если использовать их не для передвижения, а для… маскировки? Представь себе, Сергей, крысу, облаченную в белую шкурку, скользящую по снегу, словно призрак. Ее не заметит ни стража, ни зверь. Она станет невидимкой, тенью, скользящей по Клезонскому королевству. Ты должен создать такие «лыжи», Сергей. Не для передвижения, а для невидимости. И если ты преуспеешь, я, возможно, позволю тебе вернуться к своим опытам с арифметикой.

В ответ Сергей впал в оцепенение. Ее мысль казалась настолько абсурдной, что на миг лишила дара речи. Как сказать ей об этом, не вызвав гнев? Как объяснить, что его гениальные идеи разбиваются о суровую реальность, а ее фантазии, напротив, обретают чудовищные формы?

— Ладно, не стоит так пугаться, — усмехнулась Великая Мать, и в ее ледяном голосе вдруг проскользнули какие-то теплые нотки, словно «снежная королева», устав от вечной зимы, внезапно оттаяла под лучами весеннего солнца. — Если ничего не получается с этими злосчастными «лыжами», может, стоит сосредоточиться на других, более перспективных направлениях?

Она на секунду замолчала, словно обдумывая что-то, а потом, с еще более обезоруживающей улыбкой, произнесла:

— И знаешь что… я тут подумала… зря я отобрала у тебя этот пресловутый «ящик со знаниями». Ты прав, тебе надо дать больше свободы, больше возможностей для творчества. Сегодня его принесут в твою келью. Пусть твой труд станет более продуктивным, а мои надежды — оправданными.

Звягинцев не верил своим ушам. Неужели это конец его унижениям? Неужели он, наконец, сможет вздохнуть полной грудью и приступить к настоящей работе?