Чтение онлайн

– Уж не вы ли, майор, распространяете подобные слухи среди солдат, а, майор?
– поинтересовался у него подполковник Версензе.

– Ваше счастье, подполковник, - ледяным тоном произнёс Губанов, - что вы были ранены в битве.
– Версензе получил пулю в правое предплечье, однако командовать своим батальоном не перестал и сражался весь бой, не смотря на рану.
– Иначе я бы вызвал вас за такие слова, при всех, не смотря ни на какую войну.

– Успокойтесь, майор, - осадил его полковник Браун, - и вы, подполковник, аккуратней со словами. Оскорблять друг друга офицера моего полка не должны ни при каких обстоятельствах. И вообще, какой пример вы показываете нашей молодёжи?

Молодёжь, представленная двумя портупей-прапорщиками, Роговцевым и Турчаниновым, первый из которых было весьма условной молодёжью, сидела в палатке тише воды, и оба, похоже, были не рады тому, что на них обратили внимание. Не освоившийся ещё в офицерском звании Роговцев, вообще, стеснялся появляться в собрании и то и дело оговаривался, обращаясь к другим офицерам "вашбродь", из-за чего стеснялся ещё больше. Наверное, такова участь всех унтеров недворянского происхождения, попавших в офицеры.

Но что бы мы не говорили в собраниях, а армия, спустя трое суток отдыха, направилась к Альмейде. Продолжился наш марш по жаре, вслед за отступающей британской армией. В Альмейде Уэлсли не задержался, продолжив отступать на запад. По армии ходили слухи о большой эскадре, движущейся к Опорто. Британцы покидали Пиренейский полуостров, но Жозеф Бонапарт не собирался отпускать его, испанский король жаждал крови.

– Полевого сражения больше не будет, - решительно заявил капитан Острожанин.
– Нет у британцев сил для этого.

– Верно, - согласился с ним майор Губанов, - Уэлсли не станет подставлять солдат под наши пушки.

– Значит, будет штурм, - сделал вывод я.
– Осадой дела не решить.

– Подойдёт эскадра, и британцы нам только платочками помашут, - поддержал меня штабс-капитан Зенцов.

– Значит, господа, - сказал полковник Браун, - надо сделать так, чтобы британцы не успели сесть на корабли.

Воплощать в жизнь его слова нам пришлось спустя две недели, когда армия подошла к Опорто. Устраивать правильную осаду, с минами и траншеями, не стали. Утром следующего дня, как подошли к стенам города, по ним ударила тяжёлая артиллерия, выбивая каменную крошку, а сапёры принялись готовить штурмовые трапы.

– По плану, предложенному маршалом Журданом, - сообщил нам полковник Браун, - атака будет по трём направлениям. По восточной стене, куда бьют осадные орудия, ударят французские и испанские полки под командованием генерала Ги, как только пушки проделают в ней брешь. По северной, мы, русские полки, пойдём на эскаладу, по трапам, которые делают сейчас сапёры. Ну, а в главные ворота британцам постучат солдаты дивизионного генерала Газана.

– Выходит, ворота - это направление главного удара, - резюмировал подполковник Версензе, - а наши манёвры так, для отвода глаз. За просто так солдат положим.

– Не за просто так!
– хлопнул кулаком по столу полковник Браун.
– Здесь война и мы штурмуем вражескую крепость! Мы пойдём на стены. Там враг будет ждать нас, однако сил оборонять все три направления у них не хватит.

– Вы считаете, господин полковник, - предположил Губанов, - что стены британцы будут оборонять не столь рьяно, как ворота и брешь?

– Именно, - кивнул наш командир.
– Ведь нам придётся под огнём подниматься на стены по штурмовым трапам, а после прорваться на стрелковую галерею и выбить оттуда врага. Это куда сложней, нежели атаковать город через брешь или ворота.

– Выбить ворота будет очень сложно, - сказал я.
– Орудия со стен Опорто не дадут нашим пушкам стрелять по воротам прямой наводкой, а выбивать их топорами или тараном, долго и людей при этом можно потерять сотни.

– Господа, - вошедший в офицерскую палатку штабс-капитан Зенцов сиял как новенький червонец, его так и распирало от желания сообщить некую новость, - у нас, похоже, образуется ещё одно направления удара. И оно грозит стать главным.

– Расскажите же толком, что такое, штабс-капитан, - усмехнулся полковник Браун.

– Я тут прогуливался по лагерю, - заявил Зенцов, садясь на стул, - и заметил преинтереснейших субъектов, направляющихся к южной стене.

– И кто же они?
– поддержал его игру полковник.

– Солдаты в тяжёлых кирасах и шлемах, ну чистые рыцари из романов Вальтера Скотта, - с гордостью сообщил Зенцов, - вот только в руках вместо двуручных мечей кирки. У других - на плечах габионы. Вот какие дела.

– Минёры, - сказал Браун, - значит, будет и подкоп и мина. На южной стене.

– Атака по четырём направлениям, - протянул майор Губанов.
– Жозефу Бонапарту нужна скорая победа любой ценой.

– Большой кровью, - добавил я.

– Это ведь тактика вашего великого однофамильца, - полковник не стал, на сей раз, проходиться по поводу моего мифического родства с князем Италийским.
– Быстрый штурм великой кровью. Как под Измаилом, к примеру. Вот вам завтра и вести своих гренадер в первых рядах. Ваш батальон, Губанов, как вы догадались, пойдёт в авангарде полка, а наш полк, в авангарде всей армии.

– В таком случае, я хотел бы оставить стрелков моей роты внизу, - предложил я.
– Они со своими штуцерами более всего пригодятся там, нежели наверху.

– Всю лёгкую пехоту, - ответил полковник Браун, - оставим внизу до последнего. Будут прикрывать огнём штурмующих, а после того как мы закрепимся, поддержат штыками. Резерв в бою всегда нужен.

– Славная траншея, - сказал Ефимов, сверкая белой полоской над верхней губой.
– Отличный отсюда вид открывается на вражьи стены.

Дело в том, что после боя в усадьбе Бычий след, гордость поручика Ефимова, шикарные усы слиплись из-за пороховой гари в некое подобие мочала. А при попытке привести их в порядок, он лишился большей их части, так что пришлось сбрить усы под корень. Таким вот образом на загорелом лице его и образовалась белая полоска.

– Цели выбирать тщательно, - наставлял поручик своих солдат, - бить между зубцов. Кто попадёт в спину своему, пристрелю на месте. Ясно?

– Так точно!
– хором ответили солдаты.