Чтение онлайн

Огромную роль в поражении британских войск при Сьюдад-Родриго сыграла усадьба со странным названием Бычий след. Закрепившиеся в ней французские вольтижёры непрерывно обстреливали фланг британской армии. Атака тяжёлой кавалерии угодила в отлично подготовленную ловушку. Это было по-настоящему бесчеловечно, обстреливать кавалерию с безопасного расстояния шрапнельными снарядами! После этого вольтижёры из усадьбы Бычий след вели длительную перестрелку с двумя ротами лёгкой пехоты 51-го (Оксфордсширского) полка, при этом обстреливая фланг британской армии.

Однако сэр Артур сумел извлечь урок из этого поражения. При Ватерлоо, где были окончательно и бесповоротно разгромлены войска узурпатора Бонапарта, он приказал занять усадьбы Эссонте и Угумон, вокруг которых развернулось особенно жестокое сражение. Именно потому, что войскам Бонапарта не удалось взять эти две усадьбы и ударить через них во фланг британцам, он и потерпел столь сокрушительное поражение.

В этом проявилась очередная грань гения Стального герцога Веллингтона. Сделав выводы из поражения при Сьюдад-Родриго, он пришёл к величайшей победе XIX века, Ватерлоо.

– О, Господи, - произнёс Жозеф Бонапарт, заходя в усадьбу.
– Это же кошмар. Подлинный ад на земле.

Хорошо ему говорить. Перед ним и трупы растащили, чтобы можно было войти нормально, и часть рогаток убрали с той же целью, и бинты, что фельдшера на просушку вывесили, приказали перевесить подальше - слишком уж неприятно пахнут, и даже солдат, валящихся с ног, выстроили в некое подобие почётного караула. Однако и в таком, прилизанном, как выразился поручик Ефимов, виде, усадьба бычий след производила удручающее впечатление. Любой вошедший, сразу понимал, что настоящий ад творился здесь во время боя.

– В этом горниле ковалась наша победа, - заметил маршал Журдан, - и люди тут дрались стальные.

– Решено, - хлопнул в ладоши Жозеф Бонапарт, но тут же вновь поднёс к лицу надушенный платок. Мы-то придышались той жуткой смесью, что заменяла в усадьбе воздух, а вот королю Испании от него мог и в обморок хлопнуться. Слишком уж ядрёной была эта смесь крови, пороховой гари и смерти, висевшая над Бычьим следом.
– В честь победы под Сьюдад-Родриго я велю отлить медаль. Но для солдат и офицеров, оборонявших усадьбу Бычий след, будет отлита особая медаль. Это будет стальная медаль, на которой будет вычеканены фигуры русского и французского солдата, а также надпись: "Стальные люди ковали победу под Сьюдад-Родриго".

Красивый жест. Как бы то ни было, а Жозеф Бонапарт умеет расположить к себе людей. Этими медалями будут гордиться солдаты и офицеры, ведь их будет куда меньше чем обычных медалей за битву при Сьюдад-Родриго.

– А с этим что делать?
– снова швырнул к моим ногам каптенармуса Роговцев, когда высокая комиссия, осматривающая поле боя, покинула усадьбу.

– Смотри-ка, жив, - мрачно усмехнулся я.
– Верно говорят, что оно не тонет, видимо, и в огне не горит.

– Вашбродь, - затянул прежнюю песню тыловик, - не губи.

– Куда уж дальше губить-то, - рассмеялся я, - живи. И барахло своё, что детишкам припас оставь. Скинь в обозе. Но если ещё раз его в патронной телеге спрячешь, повешу, как собаку. Понял?

– Так точно, вашбродь!
– вытянулся во фрунт каптенармус.
– Вас понял! Разрешите идти?

– Проваливай, - не слишком уставной фразой ответил я.

– Зря вы его, вашбродь, живым отпустили, - проводил глазами почти бегущего каптенармуса Роговцев.
– Вор ведь, каких не сыскать.

– Зато свой вор, - ответил я.
– По крайней мере, ворованное в патронной телеге прятать не станет, побоится. Да и шустрый он, что веник. Я через него штуцера для стрелков достал. В общем, если его в руках держать, то вполне сгодится. Тем более, повесим этого, на его место нового вора пришлют. Не ворующий каптенармус, это просто восьмое чудо света.

– Восьмое что?
– переспросил Роговцев.

– Когда будешь доучиваться, - отмахнулся я, - тебе объяснят. Если станешь доучиваться. Я обещал тебя после боя в портупей-прапорщики произвести, и слово своё держу. Как вернёмся в лагерь, подберите себе офицерский темляк.

– Слушаюсь, вашбродь!

– И перестань мне вашбродькать, - отмахнулся я.
– Офицеры обращаются друг к другу по фамилии или по званию.

– Вас понял, - кивнул свежеиспечённый портупей-прапорщик.

Уэлсли снова не дал превратить поражение британцев в разгром. Измотанные битвой полки, в конце концов, отступили к Сьюдад-Родриго. Мы не успели замкнуть вокруг города кольцо осады, ночью он вывел из него всех солдат и скорым маршем направился на север, к Альмейде, и дальше, к португальской границе. Его жестокости, но весьма разумной, по отношению к солдатам можно было только позавидовать. Ведь пожалей он их, дай отдохнуть в Сьюдад-Родриго, и армия оказалась бы заперта в городе, отрезана от возможных подкреплений и снабжения. И оказалась бы на грани полного уничтожения.

А вот нам, не смотря на настоятельные требования маршала Журдана и генерал-лейтенанта Барклая де Толли, Жозеф Бонапарт дал три дня отдыха. Как бы ни приятно было отдохнуть и привести себя и своих солдат в порядок, однако постоянно глодала меня одна мысль. Мы тут отдыхаем, а британцы уходят к португальской границе. Интересно, перейдём ли мы её, или останемся в Испании? Разговоры в изрядно поредевшем офицерском собрании свелись, в основном, к этой теме.

– Португалия - союзник Британии, - настаивал капитан Антоненко, - а значит, наш враг и потому, мы имеем полное право перейти её границу

– Отнюдь, - покачал головой я.
– Конечно, французы такое право имеют, а вот мы, нет.

– Отчего же?
– удивился Антоненко.

– Суворов прав, - поддержал меня майор Губанов.
– Нас сюда направили в помощь королю Жозефу Бонапарту для того, чтобы изгнать британцев из Испании. Так значилось в официальной просьбе Наполеона Бонапарта к нашему Государю. Уэлсли из Испании ушёл, так что служба наша окончена.

– Это чистая формальность, - отмахнулся подполковник Версензе.
– Мы должны продолжить поход и изгнать британцев с Пиренейского полуострова.

– Для чего это нам?
– спросил у него майор Губанов.

– Это выполнение союзнического долга перед Францией, - высказал своё мнение полковник Браун.
– Вы забываете об этом, господин Губанов.

– На самом деле, - усмехнулся майор Губанов, - это называется таскать каштаны из огня чужими руками.

– Я хоть и в первом поколении русский, - заметил полковник Браун, - однако язык, ставший мне родным с детства, я знаю отлично. Но всё равно, спасибо за урок.

– Суть от этого не меняется, - ничуть не задетый неприкрытым ехидством полковника, сказал Губанов.
– Мы вот уже почти год воюем за чужие интересы по всей Европе.