Чтение онлайн

На следующий день впервые попросила Сайджела рассказать о том, чем он занимается целыми днями как джеррский император. Думала, отмахнется от вопроса. Но он наоборот оживился и предложил поехать с ним в город.

Надо же! И почему я раньше до этого не додумалась?!

Мы сели в автокар и сначала посетили Центр Правосудия. Это было величественное многоэтажное здание, построенное из черно-красных панелей. Из чего были сделаны сами панели, я так и не поняла. Что-то среднее между стеклом и пластиком.

Внутри все также было в черно-красных тонах.

Интересные контрастные сочетания цветов во всех интерьерах и экстерьерах манульцев производили весьма сильное впечатление.

Черные полы, черный стеклянный лифт и красные стены. Незабываемое зрелище! Немного било по глазам сначала, но потом даже стало нравиться.

Мы поднялись на лифте на пятый этаж и вышли в большой холл.

Два охранника не отставали ни на шаг. Я не видела у них никакого оружия. Только какие-то металлические браслеты на обеих руках. Интересно, как они будут защищать императора, в случае чего?!

Мы оказались в помещении, похожем на приемную. Там за столом сидела молодая манулка и что-то усиленно набирала на клавиатуре. Оказывается, манульцы до сих пор пользуются этими старомодными компьютерами, надо же!

При виде нас манулка встала, склонила голову и произнесла:

— Эл-сьен, здравствуйте.

— Эла Рамийя, здравствуйте, — ей в тон ответил император. — Кардинал у себя?

— Да. Он ожидает вас.

Сайджел повернулся ко мне:

— Шания, присядь в кресло. Придется подождать. Постараюсь недолго.

— Хорошо.

Ответила и поискала глазами кресло. Красное, конечно же!

Услышала, как Сайджел обратился к манулке:

— Рамийя, позаботься об эле Шании.

— Хорошо, эл-сьен.

Расположившись в кресле, посмотрела на Рамийю. Она некоторое время вглядывалась в меня, а затем поинтересовалась:

— Сделать вам чаю?

— Да, спасибо, — ответила ей.

И в скором времени наслаждалась вкусным травяным чаем.

Минут через десять открылась дверь, и в приемную вышел Сайджел в сопровождении кардинала.

Я склонила голову:

— Эл-сай, Джентон, приветствую вас.

— И я вас приветствую, Шания, — ответил он после небольшой заминки.

Затем перевел взгляд на императора, будто молчаливо спрашивая о том, что я здесь делаю.

Сайджел проигнорировал его взгляд и обратился ко мне:

— Шания, вы готовы ехать дальше?

— Да, — ответила сразу же.

Но взгляд то и дело возвращался к кардиналу. Я ощущала, что не нравилась ему. Интересно, с чего бы?!

Разместившись в автокаре, спросила у Сайджела:

— Обязанности кардинала — это правосудие?

— Да, — тут же последовал ответ. — А еще он является нашим Смотрителем Нравственности.

Такая формулировка вызвала улыбку:

— Смотрителем Нравственности? Разве манульцы могут быть безнравственными? Вы все настолько чопорны и серьезны.

— Пусть тебя не обманывает внешнее спокойствие многих манульцев.

— Но ведь вы не проявляете эмоций.

— Но это вовсе не говорит о том, что мы их не испытываем.

Вот это поворот!

Император ненадолго задумался, а потом сказал:

— Шания, нас с самого рождения учат контролировать эмоции. Женщинам эта наука дается намного сложнее, чем мужчинам. Думаю, ты и сама видела некоторые эмоции на лицах манулок. И им это прощается. Чего не скажешь о мужчинах. Нам эмоции запрещены, особенно если мы хотим занимать хоть какое-то положение в обществе.

О звезды!

— И как же вас этому учат?

Император отвернулся к окну:

— Существует множество способов, поверь мне. Первый из них — это инъекция. Ее делают всем новорожденным. Она действует около года. Наши младенцы практически не плачут и не капризничают. А после этого детей отдают в специальные учреждения. Это что-то типа школ, но они называются 'Центрами корректировки'.

Он повернулся ко мне, и, видимо, заметив на моем лице удивление и непонимание, поспешил продолжить:

— Там с детьми ничего страшного не делают. Просто каждому дают няньку-наставника, которая занимается с ребенком до шести лет. Дальше они идут в школу.

— И ребенок с годовалого возраста отлучен от родителей? — в ужасе воскликнула я.

— Три дня он проводит в центре, три дня дома. И так далее.

О звезды! Какой кошмар!

— Но почему так важно уметь скрывать эмоции? Что в них плохого? — продолжала негодовать.

— Проявление эмоций — это признак слабости. А быть слабыми манульцы себе позволить не могут.

Даже не знаю, как и описать мои ощущения от услышанного.

— И каждому новорожденному нужно обязательно сделать инъекцию?

— Нет, не обязательно. Но не помню, чтобы кто-то от нее отказался.

Интересно, если бы я не разрешила своему малышу сделать инъекцию, мне бы это спустили с рук? Хотя, о чем это я?!

О звезды, спасибо, что вы не дали мне забеременеть! Даже не знаю, как бы я сейчас восприняла всю эту информацию, нося под сердцем ребенка. Но, с другой стороны, такова культура этого народа. Она складывалась столетиями, и я не имею права ее осуждать.

— Кстати, сейчас мы как раз подъезжаем к школе. Сможешь познакомиться с маленькими манульцами.

Около часа мы провели в школе.

Учреждение состояло из двух корпусов. Один — для девочек, второй — для мальчиков. Мы побывали в обоих.

Сайджел долго разговаривал с директором школы — манульцем средних лет. Я так поняла, речь шла о каких-то ремонтных работах, необходимых школе.

Ну, что я могу сказать?

Странно, конечно, видеть детей чрезмерно серьезными. Они не смеялись, не носились по коридорам, сбивая с ног, не суетились, не кричали. Ученики просто ходили, сидели, читали, писали, общались.

Да, видеть все это действительно было непривычно, но, с другой стороны, школьники не выглядели несчастными или уставшими. Их не били, над ними не издевались. Все имели благополучный и вполне здоровый вид. Здесь не было бедных или богатых, крутых или не очень. Все были равны.

И, кстати, форма учеников была не черной, а зеленой. И этот факт меня порадовал. Надоело во всем видеть много черного.

Не могу сказать, что я была в восторге от посещения школы, но поняла, что осуждать многолетние традиции — не моя прерогатива. Да, мне было дико представить жизнь без эмоций, но это было не самое страшное из того, что может случиться.