Чтение онлайн

– Называется скетчбук, балда, – одергивает она меня, доставая еще и карандаши.

Мы сидим в зале, уютно забравшись на диван. Аня отхлебывает пиво так редко, что становится непонятно, зачем она взяла четыре банки.

Она открывает скетчбук, листает рисунки, добавляет штрихи.

Рисунки стоят описания.

Человеческие туловища, словно вросшие в землю, либо же наоборот, выросшие из земли. Памятник кому-то вверх ногами. Женщина с раздвоенным языком; настолько длинным, что во рту у нее он должен скручиваться кольцом. Шива, древнее божество, распятое на кресте, причем вторая пара рук прибита ладонями к дополнительной перекладине. Лицо девочки, у которой из скул и лба растут четыре плоских нароста, как древесные грибы из ствола дерева. Ощетинившийся иголками ежик, длинной метра два. Человек в полный рост, у которого вместо сердца угадывается бомба, а в руке детонатор на шнуре. Выбритая человеческая голова, усеянная посаженными глубоко глазами.

– У тебя вообще позитивные рисунки есть?

Аня шоркает карандашом по изображению безликого манекена для одежды, повешенного на веревке за пластиковую шею.

– Просто рисую то, чего нет, – не отрываясь, говорит она. – Создаю что-то, чего еще не придумали, или мне кажется, что не придумали. Это ничем не хуже, чем сочинять музыку. Просто у меня карандаш вместо медиатора.

– Так ты и на гитаре умеешь?

– Немного.

Я схожу с ума от нее. Девушка, умеющая рисовать и обладающая гитарой. Красивая, доступная и в то же время неприступная. Девушка-мечта. Девушка-звезда. Обожжешься. Мечтаешь обжечься о такую.

– Просто, – Аня крутит карандаш между пальцев, – если пытаюсь играть, получается шансон, а я его не переношу. Из камер на ночных дежурствах наслушалась.

– В тюрьме гитары разрешены?

– У них там много чего есть. Мне вообще иногда кажется, что у них прав больше, чем у меня. Они в камере курят, а я в курилку выхожу каждый раз. У них подъем в семь, у меня на работу в шесть утра. Они сидят, я стою. У них мобильники тайком, у нас за телефон на посту – выговор. Они наголо бреются чтобы вши не ели, а я коротко стригусь потому что нельзя на такой службе с волосами до плеч. У них права, у меня обязанности. При этом нас тошнит от этих стен больше ихнего. Непонятно еще, кого там заключенными нужно назвать.

Конец ознакомительного фрагмента.