Чтение онлайн

О-о, Тураев, куда тебя понесло-то! Нет, нет, даже не думай лезть в это болото. Ну, кто такая Линара? Кто она перед Мариной? Сестра твоей бывшей жены, а значит, из той же гнилой породы неуравновешенных стерв.

А насчёт её прошлого, так ты его знаешь — вон, у Зотова, целые тома из выписок по делам несовершеннолетних. Да и настоящее Линары, согласись, убого. Санитарка, пфф! У неё даже образования нет! Как ты представишь её своим родным, друзьям? Отцу? Мы с Линарой ходим парой, мы с Линарой санитары, так что ли?

Подумай об Асе, подумай о будущем.

— Да, думаю я, блядь, думаю!

В сердцах врезаю кулак в стенку и взвываю от боли. Да что ж такое?!

Несколько минут умываюсь ледяной водой, приходя в себя, и к единственно правильному решению. Вот именно, надо сделать всё правильно, по-взрослому. Член в узел завязать, если нужно, но поступить, как зрелый мужчина.

Открываю дверь в мрачной решимости обрубить все концы, пока не стало слишком поздно, и, слава Всевышнему: на меня обрушивается целый сонм положительной энергии, которая даст мне силы сделать это:

— Папа!!

Доча. Наконец то! Радость моя, светик мой. Вот, кто выведет меня из тёмного лабиринта неопределённости и сомнений. Моя единственная и неповторимая, моя любимая девочка. Все остальные будут только вторыми. Всегда.

Подхватываю Аську, подбрасываю вверх, любуясь на подпрыгивающие кудряшки.

— Привет, Кнопка! Ух, да ты выросла как!

Слушал бы и слушал её заливистый смех. Смотрел и смотрел бы в эти карие глазки. Устраиваю её маленькую попку на сгибе локтя и наслаждаюсь объятиями тёплых ручек. Трёмся носами, не переставая улыбаться друг другу. Как я соскучился! Как только пережил эти недели без моей Кнопки? Не представляю.

— Ты приехал с командировки?

— Приехал.

— Мы теперь домой поедем, да?

— Скоро, доча, скоро поедем.

— Линара, это мой папа!

— Да, малыш, мы уже познакомились.

Линара скромно стоит в сторонке, тоже улыбается. Стараюсь не смотреть на неё, всё внимание на дочку.

— Ты хорошо себя вела?

— Очень, очень хорошо, папочка, да, Линара?

— Да, милая.

— Мы плавали в море, строили песочный замок с дядь Женей… Ой, а где дядь Женя?

— Он позже придёт. Наверное, — Линара вопросительно смотрит на меня, а я хмурюсь: «дядь Женя», блядь. Никаких больше «дядь Жень», теперь я за него!

— А еще, пап, я сегодня играла в гольфы.

— Гольфы?

— Потому, что их два.

— Понятно.

— Ну, всё. Пусти меня. Тёть Лин, я чай хочу!

Аська сползает с меня ужом, и бежит на кухню. Линара мнётся, теребя волосы, пытается поймать мой взгляд, а я старательно не поддаюсь. Прости, девочка, это была ошибка. Да, именно так я ей скажу. Потом, чуть позже.

— У нас чай обычно после «тихого часа», — говорит она неуверенно, поняв, что ответной улыбки от меня не будет. — Присоединитесь?

— Конечно.

И я малодушно сбегаю за Аськой на кухню.

Я сошла с ума. Просто обезумила. Как я допустила такое?! Божебожебоже… Хватаюсь за щёки: они у меня красные, как помидоры. Нет, я не наивная девочка, у меня были отношения, но они… как бы это сказать? В общем, я знала, что всё держу под контролем. Я не млела от одного только взгляда, не дрожала от… даже не от прикосновения, а лишь от ожидания оного, не льнула к мужчине, как заговорённая. А тут…

Это не любовь, конечно же, нет. Я даже мысли такой не допускаю. Это чистая физиология, какое-то звериное притяжение, супротив всем правилам здравого смысла и моральной устойчивости. Низменное, примитивное. На уровне взбесившихся сперматозоидов и яйцеклеток, которые почуяв друг друга, стремятся, во что бы то ни стало, соединиться. Вот нас и понесло с Заиром. Да, я поняла, что и он почувствовал то же самое, возможно даже раньше меня. Но нам нельзя. Точка. Он муж моей сестры. Восклицательный знак. Поэтому, Линара…

— Я закончила, госпожа.

Ой! Подпрыгиваю вместе с чайником от неожиданности. Господи, совсем забыла про горничную! Спохватываюсь, сую девушке щедрые чаевые и, поблагодарив, провожаю до двери.

Этот сумасшедший поцелуй совсем выбил меня из колеи, ещё больше запутал и без того сложную ситуацию. Как мне теперь вести себя с Заиром? И вообще, что дальше? А ничего, Линара. Никаких «дальше» не будет.

— И ты прекрасно знаешь, почему, — опускаю себя на землю, расставляя чашки на подносе, пока Аська с отцом о чем-то шумно беседуют, устроившись за маленьким столиком.

На улице сыро и мы пьём чай в гостиной, хотя обычно делаем это в саду, а после идём гулять по набережной до самого ужина в каком-нибудь ресторане. Но сегодня, скорее всего, нам придется весь вечер просидеть дома.

Не представляю, как теперь быть. Собирается ли Заир забрать Аську, или сам планирует остаться здесь? А мне куда деваться? Может, пора уже паковать чемодан?

Исподтишка посматриваю на Тураева, но тот полностью занят дочерью, будто бы меня и нет вовсе. Аська, по своему обыкновению, не замолкает, пересказывая события прошедшей недели: кто, с кем и как. Заир слушает, улыбаясь до ушей, рассматривает фотографии на планшете. Налицо счастливый папаша, и я, на самом деле, рада за него. Только вот места себе не нахожу, мучаясь вопросами. Я так взвинчена, что Аськина болтовня начинает действовать мне на нервы, и пульсация в висках гонит меня прочь из комнаты. Незаметно оставляю их одних.

Смахнув тонкий палантин со спинки кресла, укутываюсь в него и выхожу на задний дворик. Вздрагиваю от пронизывающей сырости. Что ни говори, но даже здесь, на средиземноморье, уже чувствуется осень. Сезон закрывается, и я скоро вернусь в ноябрьскую Москву, уже наверняка заснеженную и морозную. Не хочется думать об этом.

Вздыхаю, оглядываю промокший сад. Шторм изрядно потрепал деревья и кустарники. С рваных пальмовых листьев до сих пор капают капли, хотя дождь давно прекратился. Завороженно смотрю на облака, которые торопливо несутся прочь. Передо мной будто раздвигается гигантский занавес, и открывается невероятная картина: необъятный купол розово-сине-сиреневого неба, пронзённый последними лучами уходящего солнца. А на фоне этих небесных декораций, от которых просто дух захватывает, словно прима-балерина, выплывает первая вечерняя звезда, поражая всех нас своей недосягаемостью и совершенством. Я замираю в трепетном благоговении, потому, что это невероятно, потрясающе красиво. Так и хочется воскликнуть «Браво!», и разразиться бурными овациями. На память приходят строки:

Я скромный зритель в театре Бытия, рукоплескающий таланту Твоему, Создатель.

Не перестану восхищаться этим никогда, пока живу, пока могу дышать я…

— Что ты там шепчешь?

Прикрываю глаза, считаю про себя до пяти, и только потом оборачиваюсь. Опираясь поднятыми руками о притолоку, Заир стоит в проёме двери и сверлит меня взглядом. И давно он тут стоит?

— Ничего, так просто, — я тушуюсь. — А ты… то есть, Вы… мм…

Тураев будто не замечает моего замешательства. Отталкивается от косяка и шагает на крыльцо, а я невольно залипаю на том, как играют мышцы под тканью его футболки. Заиру бы следовало заказать одежду на размер больше, уж слишком она ему тесная…