Чтение онлайн

— А что не так с обоснованием? Вам ли не знать, что ведьмы, ещё не обременённые заботливым инквизиторским контролем, всякие заклинания накладывали. И, главное, на что попало. Так почему и не на кота?

— Ну да! — усмехнулся Тейлор. — И почему не наколдовать, чтобы зверюга своим обидчикам отомстила?

Идти под ручку с Рейсон оказалось удивительно удобно. Большинство женщин её роста семенили, тянули локоть вниз, повиснув грузом. А эта шагала широко, почти в ногу и ничем не обременяла. Наоборот, ладошка её пристроилась удивительно уместно, будто ей здесь самое место было.

Как бы по-идиотски такая мысль ни выглядела.

— Почему бы и нет? — пожала плечами Кира. — Я привела примеры из истории. Да, между прочим, эти факты всем известны! Совсем недавно в моду роман вошёл, по нему даже синема-ленту сняли про целое кладбище мстящих фамильяров.

— В романе они не обидчикам мстили, а тем, кто их оживить вздумал, — проявил своё знание современной культуры Тейлор.

— Не спорю, пример не совсем корректный, но иллюстрирующий, — легко согласилась ведьма. — Так и тут речь немного о другом идёт. Я настаиваю, что моя подзащитная вынужденно применила магию, отомстив убийцам своего кота. Это действие стало следствием наложенного на фамильяра заклинания.

— Придержите свой пыл для оправдательной речи, — проворчал инквизитор. — Вы сами-то понимаете, что это бред?

— Нет, не понимаю, — упрямо мотнула головой адвокатесса. И не улыбалась вроде, наоборот, бровки нахмурила. А всё равно на вполне довольной физиономии эдакая лукавинка. — Давайте обратимся к логике.

— Попробуйте, — не без скепсиса согласился Тейлор.

— Есть три общеизвестных факта. Первый: ведьмы мстительны. Второй: они очень привязаны к своим фамильярам. Третий: они не раз накладывали на животных чары как защитные, так и…

— Мстительные? — любезно подсказал инквизитор.

— Пусть так. Но почему бы прапрабабке этой девочки не создать заклинание, вынуждающее владелицу отплатить…

— Злодеям?

— Смейтесь-смейтесь, — снисходительно разрешила Кира. — Вероятно, ведьма опасалась, что её наследницы не будут так привязаны к коту, как она сама. Или у животного не хватит собственных сил, чтобы…

— Расквитаться с обидчиками, — серьёзно покивал инспектор. — Вы сами-то понимаете, что это не просто за уши притянуто, а полностью из пальца высосано?

— Согласно заключению психиатров, депрессивное состояние подзащитной может быть следствием магического воздействия.

— Или следствием не слишком чистой совести. При первичном осмотре никаких следов найдено не было.

— Однако суд моё ходатайство удовлетворил!

Рейсон остановилась, выдернув руку из-под инквизиторского локтя, поправила шляпу.

— Вот мне и интересно, что вы теперь делать собираетесь. Неужели на самом деле надеетесь, что дух ведьмы подтвердит этот бред?

— Я уверена, что она полностью подтвердит мои предположения, — улыбнулась адвокатша.

И опять-таки, улыбаться-то она улыбалась, а заметно, что злится. Нет, с мимикой девочке определённо стоило поработать.

— Ну-ну, — хмыкнул Тейлор. — Пообедаете со мной?

— А вот на это рассчитывать действительно не стоит, — ещё милее разулыбалась ведьма, даже ямочки на раскрасневшихся от холода щеках появились. — Встретимся на кладбище, господин инквизитор.

— Звучит многообещающе, — заметил инспектор, провожая взглядом гордо удаляющуюся спину в модно узком, но практично сером пальто.

***

Флёр бюрократии — это такая особо сильная магия, от которой не существует ни защиты, ни магии противодействия.

Таинственность и романтичность старого кладбища способны пережить всё что угодно: нашествие любопытствующих подростков, пришедших попугаться. Компанию тихих пьяниц, ищущих спокойствия и уединения для умной беседы за стопочкой-другой. Робких сектантов, пугливо прячущихся в тени надгробий и трясущимися от страха руками малюющих таинственные кабалистические знаки. Кто бы ни появился в темноте, а погост всё равно останется романтичным, таинственным и — чего уж греха таить? — завораживающе-страшноватым местом. Но противостоять беспощадному напору правовой бюрократии не способно ничто.

Имей призраки собственную волю, кладбище «Тихие сосны», в эту ночь своё название определённо не оправдывающее, точно бы вымерло окончательно. Такого столпотворения оно никогда ещё не видывало. Может, на похоронах позапрошлого мэра, помимо своей градопровительной деятельности прославившегося ещё и громким титулом туманного происхождения, народу и больше присутствовало. Но суматохи и неуважения к покоящимся точно в разы меньше было.

Полночь уже почти наступила, а светло, как днём. Магические и обычные газовые фонари украшали фамильные склепы и могилы ёлочными гирляндами. Какой-то умник догадался повесить лампу даже на меч карающего ангела, отчего статуя казалась не столько грозной, сколько испуганной, мечтающей спрятаться в благословенной темноте.

Полицейские и нагнанные для пущей важности пожарные[1] суетились деловитыми муравьями. Цель их бурной деятельности не понимал никто, даже они сами. Но каждый здравомыслящий подчинённый твёрдо знает: в присутствии высокого начальства необходимо изображать крайнюю озабоченность.

А начальства прибыло в избытке. На кладбище, кроме судебной коллегии, приехавшей в полном составе, не забыв и помощника секретаря, присутствовали следующие лица: господин столичный инспектор от инквизиции, начальник местного отделения той же конторы, начальник местной полиции, старший комендант тюрьмы, старший прокурорский следователь, глава ведьминского профсоюза Нового Айрена и, почему-то, начальник налоговой инспекции. Руководитель пожарной службы тоже был, но потом куда-то делся.

Адвокатессу, прокурора, ведущего дело, и консультанта-некроманта, приглашённого для допроса покойной ведьмы, влиятельными людьми не посчитали и в сиятельную компанию не пригласили, потому они скромно в сторонке стояли.

Сурикат, облачённый по случаю такого серьёзного дела в мятую, будто тщательно пережёванную мантию, неприязненно посвёркивал в сторону инспектора бифокальными очками. И старательно загораживал тщедушной фигурой госпожу Рейсон.

Тейлор не менее старательно группу игнорировал.

— Однако, до полуночи-то без малого пятнадцать минут осталось. Надо бы, так сказать, обозначить, кто парадом командовать будет — ненавязчиво напомнил начальник тюрьмы.

И усмехнулся, зараза, спокойный в своей уверенности, что на это раз чаша сия его абсолютно точно минует.

— Ну так высокому гостю — высокая честь, — подобострастно улыбнулся главный новоайренский полицейский.

В подобострастии его тоже немало ехидства чувствовалось.

— Прошу прощения, но вынужден буду отказаться, — инспектор свой арсенал улыбок демонстрировать не пожелал. — Я тут человек посторонний, пришлый. Да и к делу прямого касательства не имею.