Чтение онлайн

Всё проходит — вот мудрая, а, главное, свежая мысль. Да, проходит всё. Но куда девается? Вот, например, куда делась барышня в круто завитых локончиках с такими милыми ямочками на щёчках, а? Ведь была же она, точно была. А сейчас не то, что локончиков — щёк никаких нет, одни скулы аристократические. Может, всё дело в смене статуса? И взрослая женщина, глава всех и всяческих комитетов, в отличие от институтки права не имеет лукаво стрелять глазками и хихикать, в общем-то, несмешным шуткам?

Впрочем, и сам он давно не кадет, готовый в ад спуститься, лишь бы доказать строгому папаше барышни: безродный, но лучший на курсе выпускник ничуть не худший зять, чем родовитый, но бесперспективный осёл.

Обладай тесть менее либеральными взглядами, жизнь у всех сложилась бы удачнее. Наверное.

— Что тебе нужно, Мерилен? — повторил Тейлор. — Только давай без песен о воссоединении любящих сердец. До меня дошли слухи, будто я очень сожалею о нашем разрыве и на коленях умоляю тебя вернуться. Слышал, что и ты подумываешь простить мне грех. Ничего против не имею. В смысле, не имею ничего против таких сплетен.

— Любой настоящий мужчина обязан брать на себя ответственность… — с места в карьер понеслась госпожа Тейлор эдаким ледяным, обвиняющим — ничуть не хуже судейского — тоном.

Но голоса не повышая.

— За то, что его жена шлюха, — кивнул инквизитор. — Я свой мужской долг исполнил.

— Не смей меня оскорблять, Женевьев! — так выговаривать идиотское имя умела она одна. Инспектор ещё не встречал человека, способного правильно произнести его с первого раза. Мерилен не путалась никогда. — Мы не властны над своими эмоциями. В конце концов, в случившемся виноват ты один! Не чувствуй я себя брошенной и ненужной…

— Стоп! — инспектор поднял руку, заставляя супругу замолчать. — На этот сценарий у меня действительно нет времени. Повторяю в третий и последний раз: что тебе нужно? Или отвечай, или решай проблемы самостоятельно.

Госпожа Тейлор помолчала, аккуратно, чтобы помаду не смазать, прикусив губу, словно сдерживая так и рвущиеся слова. Вздохнула глубоко, унимая праведный гнев. Поправила безупречную причёску.

— Существует фирма, выпускающая зелья. Точнее, предприятий два — одно здесь, в столице, другое в провинции, — холодно и сухо, словно по бумажке читая, начала излагать Мерилен. — И у обоих одно и то же название: «Ведьмин котёл». Владелец столичной фирмы подаёт иск в защиту своего торгового знака…

— Дальше можешь не продолжать, — хмыкнул инквизитор. — Суть я понял. От меня ты чего хочешь? Патентами я не занимаюсь.

— Во-первых, у тебя, конечно, есть связи в регистрационной комиссии, — смягчившись и опять улыбаясь, на сей раз заговорщицки, мол: «Ну, мы же свои люди и всё понимаем!», возразила жена. — Во-вторых, во время рождественского отпуска ты сможешь изучить дело, так сказать, взглянуть на всё с профессиональной точки зрения, и дать рекомендации. В-третьих, выступить в качестве консультанта на суде.

— Тебе не кажется, что консультирующий глава департамента — это уже слишком? — ухмыльнулся Тейлор.

— А тебя назначили главой департамента? — чуть приподняла брови Мерилен, глянула, словно чего нового увидела, побарабанила бесшумно полированными ноготками по толстой скатерти.

Инквизитору почему-то обидно стало.

— Уже месяц как, — ответил, с неприязнью явно переборщив. — Твоё внимание к карьере супруга просто восхищает.

— Но проконсультировать-то ты можешь, верно? — благополучно упрёк мимо ушей пропустив, возразила Мерилен.

— Могу, но не понимаю, ради чего мне это делать.

— Потому что об этом прошу я, твоя жена, — веско пояснила супруга. — И мой папа тоже. Владелец «Ведьминого котла» его близкий друг.

— И где находится эта несчастная вторая фирма? — вздохнул Тейлор, понимая, что от отпуска в глуши ему не отвертеться.

Впрочем, перспектива была не такой уж неприятной. В столице его всё равно ничего не держало.

— В Новом Айрене.

«Даже не думай!» — хотел ответить.

— Хорошо, я съезжу, — выговорил, сам себе не веря, — посмотрю, что там.

***

Платье на самом деле было красивым. Да что там: восхитительным, прекрасным, сказочным! Да все эти эпитеты вместе его великолепия не передавали. Не слишком пышное, с пенным золотистым кружевом по воланам юбки, а на лифе ещё и камушками украшено. В общем, мечта, а никакое не платье.

Правда, ведьма, обряженная в эдакое богатство, себе не нравилась совершенно. С таким же успехом наряд могли на манекен натянуть или на простую распялку — великолепие есть, человека внутри нету. Только рыжие лохмы сверху торчат.

— Очень модный фасон! И кружево мне прямиком из столицы доставляют, не сомневайтесь, — щебетала хозяйка магазина, по случаю отсутствия других покупателей обслуживающая Рейсонов лично.

И то правда, кто ж на Рождество замуж выходит? Только вот такие, наверняка пирожок в печке носящие. Ведь не зря же по городу слухи ходят. Хороводила, хороводила адвокатша с приезжим инквизитором ещё по лету, а потом и осенью. Вот теперь под венец и торопится. Понятно, что столичный ферт про неё и думать забыл. Так местного окрутила, дурачка несчастного. Наплела ему с три короба, тот и уши развесил. Будет теперь всю жизнь маяться, чужое дитё на горбу тащить. Все они, девки нынешние — ни стыда, ни совести не ведают.

— А фата? — спросила старшая Рейсон, в кресле сидящая, взирая на дочь не без скепсиса.

— Какая фата, мама? — поморщилась Кира, повернувшись к большому зеркалу боком, пытаясь спину рассмотреть. Тыл, кажется, выглядел ничуть не лучше переда. — Вряд ли кто-то поверит в невинность ведьмы. А я, как ни крути, она и есть.

Хозяйка салона неодобрительно губы поджала, но высказывать своё мнение не стала.

— Ну, символ и всё такое, — отмахнулась матушка. — Положено! Госпожа Эльгот, будьте добры, принесите нам что-нибудь. Ну?..

— Шляпку? — сухо поинтересовалась хозяйка.

— Давайте шляпку, — согласилась доктор. — И ещё эти… Цветочки такие, в букетике.

— Флёрдоранж?

— Вот-вот и их тоже.

— Мам, ну какой ещё флёрдоранж? — простонала Кира, от зеркала отворачиваясь. — Да и платье это… Ты же знаешь, Брену оно не по карману.

— По-моему, здесь расплачиваюсь я, а не твой Брен, — неодобрительно нахмурилась госпожа Рейсон. — И если уж у меня ребёнок идиоткой вырос, то мой родительский долг состоит в том, чтобы сделать вид, будто он нормальный.