Чтение онлайн

Но сил на новые «подвиги» не осталось: будто выпустили воздух из шарика, и теперь на кресле вместо Нади Игнатьевой сидела пустая, бессодержательная оболочка. Абсолютно никакая.

К тому же, снова бежать куда-то от Хмеля стало бы новой глупостью: лучше сначала расставить все точки над «и», разобраться со всеми претензиями, а потом уже расходиться, каждый - в свою сторону. Мне хватило уже одного раза, после которого вопросы мучили и не отпускали бесконечную прорву времени.

Единственное, о чем позаботилась - это поиском свежих вакансий, подходящих моему профилю. Благо, что мониторить конкурентов нам никогда не возбранялось, и такая моя активность никому не показалась бы подозрительной. Правда, составить резюме и разослать его прямо с рабочего места наглости мне не хватило.

– Надь, а что у вас такого случилось-то? Зачем новый шеф вызывал, а потом сам пришел?
– естественно, окружающие не смогли не заметить интерес Хмелевского к моей скромной персоне. Еще бы, не каждой такую честь оказывали, да еще и в первый же день после возвращения.

– Ничего особенного. Пришел пожаловаться, как ему тяжело приходится на новом месте, и просил помочь советами, по старой студенческой дружбе… - не смогла отказать себе в меленькой такой и немного пакостной мести. Ну, в конце концов, терять-то мне уже и нечего.

– Да? Ничего себе… А говорят, ты скандал ему учинила какой-то, прямо в кабинете… - это уже вписалась Люська, которая умела знать все и про всех еще до того, как что-нибудь приключится.

– Ну, так он решил всех вас тут разогнать, к чертовой матери, и набрать новичков. Типа, засиделись на своих местах, расслабились, скоро пылью покроетесь. Надо, говорит, свежую молодую кровь набирать… Вот я и решила вступиться за всех сразу.
– Да, некрасиво так делать. Да, нехорошо сочинять то, чего не было и в помине. Но, в конце концов, начальство решило, что парень отлично справится со всеми трудностями, намного лучше меня и других девчонок. Вот пусть и справляется. Глядишь, и новый опыт приобретет… И для меня этот опыт будет новым, кстати: сочинять сплетни я еще никогда не пробовала. Вот и посмотрим, что из этого выйдет.

– Да ладно?! Быть такого не может, Надь! Откуда ты это узнала? Что, прямо так и сказал?!
– вопросы посыпались, будто из рога изобилия. Я как-то и не ждала, что мои слова возымеют эффект разорвавшейся бомбы.

– Ничего такого он не говорил. Я только что сама сочинила. Просто злая очень, но это наши с ним разборки, вас они не касаются вовсе.
– Как-то сразу стыдно стало за такую глупость, мне ранее не свойственную.

– Да конечно, теперь рассказывай… Надь, ну, правда, что ты? Если уж начала делиться информацией, так делись до конца!
– Действительно, слово - не воробей. Уже ляпнула глупость, теперь ее обратно не затолкаешь. И девчонки, как их ни разубеждай, будут все больше верить в эту ерунду.

– Девочки, никого из вас никто никуда выгонять не собирался. Успокойтесь. Можете у Влада… Владислава Михайловича, - успела вовремя исправиться, - сами спросить. А ко мне не приставайте лучше, а то я что-нибудь еще пострашнее насочиняю!
– И уткнулась в монитор, от греха подальше. Ведь, действительно, женская фантазия, да еще и разозленная, границ не знает. Можно и не такой чепухи наговорить, а потом отмываться от нее годами.

– А вот сходим и спросим! Ты думаешь, одна такая умная? За себя, небось, успела постоять и местечко потеплее сохранить, а мы - отдувайся тут, как хочешь?
– та самая Люсечка, которую надо было бы гнать самой первой, случись что, никак не могла успокоиться. Видимо, подозревала, что ее позиции - самые шаткие.

– Ради Бога. Можете даже не стесняться и сказать, что информацию от меня получили.

– Надя, что происходит? Можешь сказать хотя бы мне?
– Таисия Петровна подсела поближе, среди общего шума и гвалта, и спросила так, чтобы никто другой не расслышал.

– Тасечка Петровна, а вы сами не мечтали о том, чтобы занять то место, на которое Хмелевский уселся? Вот только честно, положа руку на сердце?

– Нет.

Я даже развернулась в ее сторону. Так вдруг стало интересно:

– А почему?

– Не хочу участвовать в тараканьих бегах. В свое время от души наигралась, теперь успокоилась.

– Но… как же?
– вообще-то, я как раз ее рассматривала в качестве главного конкурента, когда еще думала, что будет конкурс.

– Так. У меня не хватит сил и нервов, чтобы такую ораву из трепетных ланей, что у нас работают, держать в узде. Ты вон, одна чего стоишь: тихая была, спокойная, милая девочка. А как только что-то пошло не по-твоему, за полдня умудрилась наделать разных дел.

– Вы еще даже не слышали обо всех моих делах… - отчего-то, стало весело. С этой стороны я на себя еще не смотрела.

– Уверена, еще услышу. Ты только не пори горячку, Надь. Хорошенько обо всем подумай сначала, а потом принимай решения.

– Почему вы так обо мне беспокоитесь? Как-то неожиданно и непривычно…

– Мне надоело уже обучать новичков. Сидят костью в горле. А если ты уйдешь, то еще один стажер мне обеспечен. - На этом Таисия Петровна подмигнула, похлопала меня по плечу и ушла на свое место. Оставив в еще больших сомнениях, чем были до этого.

В шесть за мной никто не зашел. И в шесть десять - тоже. Напряжение, которое все возрастало к концу рабочего дня, вылилось в какую-то веселую злость и облегчение. Что ж, получается, даже в этой мелочи Хмель остался верен себе: на то, чтобы встретиться и поговорить по-человечески, сил ему не хватило.

Я с чистой совестью погасила монитор, собрала вещи и заторопилась домой. Отчего-то, стало очень важно как можно быстрее оказаться в своей квартире, выключить телефон и никого больше не видеть и не слышать.

По дороге к лифту, потом к выходу из здания, и даже на пути к автобусной остановке меня никто не остановил, не окликнул… А я, кажется, надеялась на это и ждала. Запрещала себе надеяться, но надежда - она ведь такая, бессмертная… И зачем меня в ее честь назвали…

На удивление, в этот вечер весь транспорт в городе словно бы сговорился: все автобусы и трамваи подходили во время, пробок по пути не оказалось. Я влетела домой часа на полтора раньше, чем возвращалась обычно. И надо бы радоваться… Но радости, отчего-то не было.

Глянула на экран телефона: он оставался все таким же темным, как и раньше. Ни звонков непринятых, ни сообщений хоть где-нибудь… Только рабочий чат гудел, не прекращая, как обычно, счетчик непрочитанных смс набирал обороты, но туда заглядывать мне совсем не хотелось.

Вспомнила, что в моем доме нет никакой еды: некогда было делать покупки после возвращения из командировки. Идти в магазин, а потом еще что-то готовить было выше моих сил. Заказала всякой нездоровой, но очень вкусной ерунды в китайском ресторанчике неподалеку, указала номер квартиры и код домофона, и с чистой совестью вырубила телефон.