Чтение онлайн

Лучше бы ожидания оправдались! Но эльфийка оказалась еще более странной, чем он полагал. Она не пыталась ничего от него добиться, была нежна и умела, лаская тонкими пальцами возбуждённую плоть, и… наблюдала. Так внимательно и с таким удовольствием, что хотелось вцепиться ей в горло.

Потом она улыбнулась как-то по-особенному, отчего по спине прошёл холодок, опустилась на колени… и Шахабу осталось только до боли стиснуть зубы, что бы сдержать стон, а удовольствия или отчаяния — он и сам не понимал. Если осторожные прикосновения женской ладони возбуждали, то её язык и губы — сводили с ума.

До самого конца он не верил, что она не ограничится этим поддразниванием. Возбудить и оставить так, например, до утра — приятного мало. А она медленно, явно наслаждаясь собственной властью и его реакцией, довела мужчину до такого острого оргазма, что заставила, кажется, на пару мгновений потерять сознание. И только после этого, не забыв отпустить цепи, милостиво оставила его одного — приходить в себя и осознавать случившееся.

Почти не вызывало сомнений, что этим всё не закончится, так и произошло. Она приходила ночью, когда не проводилось никаких экспериментов и расчётов, и уже не ограничивалась ласками. Вынужденная эквилибристика Повилику не смущала, а забавляла; вряд ли её вообще можно было хоть чем-то смутить!

Своего поведения Халлела, конечно, не объясняла, а сам Шахаб не мог понять: зачем ей это?! Ладно бы просто секс, но были и другие поступки, которые ставили его в тупик. Она разговаривала с ним и шайтарский учила именно для этого. Танцевала — для себя и для него. Но продолжала относиться как к подопытному животному.

Шайтар решил для себя, что она безумна. А после признал, что и он — тоже, потому что вскоре стал с нетерпением ждать её ночных визитов.

И вот теперь, когда, казалось бы, всё закончилось, и закончилось благополучно, он притащил её к себе домой. Какое еще нужно подтверждение диагноза?

— Шад, будь добр, задержись.

Командовать Шаиста Шадай умела всегда и умением этим пользовалась, поэтому изменение её статуса почти не произвело на сына впечатления: для него ничего не изменилось. Родительницей она была в его детстве, а сейчас — в куда большей степени правительницей. Отделять семейное от служебного Шад научился даже до того, как стал Эхом.

Прошедшее совещание он провёл как главнокомандующий, роль которого фактически выполнял последние годы, и лишь недавно — официально, а вот теперь явно настал черёд личного. Он не сомневался, какого именно: у их семьи сейчас имелась всего одна проблема.

— Расскажи мне, что это была за лаборатория, где держали Шахаба? И где его держали до того?

Шад ожидал других вопросов, но уточнять не стал, рассказал, что успели выяснить. Немногое, впрочем. Материалы исследований он передал Мутабару и сформированной под его руководством исследовательской группе: даже без учёта истории с Шахабом там нашлось много интересного, что могло помочь если не шайтарской науке, то хотя бы шайтарской дипломатии. Задокументированные эксперименты над заключённым на международной арене послужили такой смачной оплеухой по эльфийской физиономии — одно удовольствие.

В дипломатии Шад всегда был как эхо в высшей магии, но женитьба и совместная жизнь с послом Великой Красной Орды наложила отпечаток. Ярая, конечно, не посвящала мужа в детали службы, но они теперь куда больше времени проводили вдвоём, больше разговаривали и, конечно, взаимно просвещались.

Про оплеуху были слова как раз госпожи посла, как и про то, что эльфы после неё, как обычно, преспокойно встряхнутся и сделают вид, что это не они. Но из таких мелочей складывается жизнь, а капля точит камень.

Одну из тюрем, где держали Шахаба до лаборатории, удалось установить по некоторым характерным приметам, но она находилась на подконтрольной новому правительству территории, уже и так была найдена, описана и заняла своё место в ряду свидетельств преступлений ушастых и вскормленного ими шайтарского правительства. Да и по поводу второй появились предположения, просто проверить их было сложнее. Что поделать, брат провёл последний год один в лаборатории, других заключённых там не имелось — эльфам редко удавалось захватить живыми магов, это им с Шахабом и контузившим его шальным взрывом повезло.

— Ты уверен, что там не было ничего по-настоящему важного? — нахмурилась Шаиста.

— Если объяснишь, к чему эти вопросы, я смогу ответить точнее, — пожал плечами Шад.

— Эльфы так засуетились, словно им хвост прищемили. Исследования по использованию чужой расовой магии, конечно, перспективны, но лаборатория не успела достигнуть в этом значительного успеха, достойного таких волнений, — пояснила Шаиста. — Они исследовали что-нибудь ещё? Может, какой-то секретный проект? Неужели ничего примечательного?

— Начальница лаборатории, я говорил.

О Халлеле Безродной он доложил, но осторожно, без данного Мутабаром психологического заключения и уточнения её нынешнего местоположения, да и про связь с братом упомянул вскользь.

— Чтобы ушастые начали так бегать из-за отрезанной от корней… — проговорила мать с сомнением. — Да будь она хоть трижды гениальна, этот их… поверенный в делах не стал бы хлопотать лично. Он бы даже из-за порядочной жены, дочери или матери из приличной семьи не стал так дёргаться, убеждённый женоненавистник. Сидит, из посольства носа не высунет, боится повторить судьбу посла. А тут во Внешнем Своде круги наматывает, вежливый, улыбается, всё ко мне на аудиенцию попасть пытается… Аж тошно.

— Профессор ещё, — припомнил Шад. — Но малоизвестный, и семья слабая. А остальные тем более. Там лаборатории той… — он поморщился и махнул рукой.

— Больше никаких значимых объектов? Может, не там, но — рядом, в то же время?

— Ничего! — Мужчине осталось только развести руками. — На военную базу зашли, но эльфы оттуда успели свалить. Мы не контролируем в том районе десяток деревень, и то из-за неудобства логистики, и Фаёдунаг с его погранпереходом, там парни разведку проводят. Местные принесли слухи о минах. Но я поговорю с Когтем ещё раз.

— Посмотреть бы на эту эльфийку, — вздохнула Шаиста. — Но сейчас не до неё…

— Не буду тебя задерживать, — поднялся Шад, искренне порадовавшись подобной занятости матери.

С одной стороны, она имела полное право знать сложившуюся вокруг сына ситуацию полностью. С другой — зачем? Если она каким-то чудом проникнется обстоятельствами и подойдёт к ним с холодной головой, то тактика поведения с Шахабом не изменится. А если в ней проснётся встревоженная мать, едва обретшая сына, которого считала погибшим, и увидит в существовании эльфийки угрозу… Нет уж, лучше пусть пребывает в счастливом неведении. Что можно было — Шад делал.