Чтение онлайн

Музыкалка, бесконечные репетиторы, школа - всё это крутилось, крутилось в смертельном водовороте, затягивая меня. И было кое-что, что не давало мне покоя целую неделю. Новый сосед. От Светки из пятого этажа я узнала, что его зовут Игнат Родин. И каждый раз, возвращаясь домой, я натыкалась на него с этим самым доберманом. И каждый раз дрожала от его насмешливого взгляда и рычания пса, который, казалось, становился всё злее. Иногда он здоровался. Всегда курил. Почти всегда называл меня птичкой. Почти всегда я думала о нём.

Меня это до чёртиков пугало, интересовало. Затягивало. Запах его сигарет дурманил меня, но я бы ни за что не призналась бы себе в этом. Туманный взгляд заставлял дрожать.

Сегодня у меня от усталости сводило челюсти. Хотелось зевать, зевать, зевать. На завтра задали огроменный проект по информатике, который мы должны сделать с моим соседом по парте двоечником по парте. Я пытаюсь открыть дверь и не упасть - до этого у меня был ещё репетитор по математике, а он стоит сзади меня, отсчитывая секунды. Больших трудов мне удалось уговорить его пойти сделать этот чёртов проект ко мне. Как будто одной мне это нужно!

– У меня бокс в восемь, - недовольно бурчит он, нервно стуча ногой по ступеньке. Сегодня опять идёт снег, но у меня нет мечтательного настроения, чтобы с радостью наблюдать за ним. Я со злостью швыряю ключи на землю, разозлённая его словами. В животе начинает бурчать, я сегодня забыла поесть.
– Ебать, ты чего такая злая?

Я закусываю губу, заставляя себя успокоиться. Я не могу накричать на него. Он ведь не виноват, что я ничего не успеваю. Я не такая. Не истеричка.

Ничего не отвечая, наклоняюсь за ключами, и тут мир покачивается у меня перед глазами. Земля вдруг становится ближе. Глаза закрываются, когда я делаю рваный вздох на руках испуганного Вордова.

Я только что чуть не упала от головокружения. Приехали.

– Блять, что с тобой, Селезнёва?
– орёт побледневший Вордов. Я вырываюсь из его рук и открываю дверь.

– Давай без мата, пожалуйста, - тихо говорю я, вызывая лифт.
– Если мама тебя услышит, будет плохо.

Вордов пожимает плечами. Меня почему-то тошнит, и в тишине ясно слышится бурчание моего живота. Парень сочувственно смотрит на меня, пока я пытаюсь успокоить дыхание. Хочется плакать от смертельной усталости. Я не сделала уроки. Ничего не сделала на завтра. Мама меня убьёт. Учителя будут недовольны.

Я уже хотела открыть дверь, как она сама распахивается. Из неё вылетает злобной фурией мама. Держит в руках телефон и, не обращая ни малейшего внимания на Вордова, орёт:

– Таисия! Мне только что звонила Татьяна Александровна. Она сказала, что тебя не было на занятии! Почему, объясни мне! Ты прогуляла? С этим? Скажи мне, чего тебе не хватает? Я тебе всё, и вот чем ты мне отвечаешь! Прогуливаешь уроки!

Я с ужасом раскрываю глаза. Я забыла. Забыла о занятии в музыкалке! Среди всей этой карусели в виде проектов, домашки и репетиторов. От отчаяния мне хочется содрать с себя кожу. Мама мне этого не простит. Она меня убьёт, боже.

Вордов стоит рядом, не зная, куда себя деть, пока мама на меня орёт.

– Мама, прости, я забыла, - тихо вклиниваюсь я, сдерживая слёзы. Маму, наверное, три этажа слышат.
– Я с Васей хотела сделать проект на завтра, нам задали... Прости, пожалуйста, я не хотела...

Я слышу, как двери лифта разъезжаются, а обернувшись, вижу, как из него выходит сосед. Он с безразличным интересом смотрит на разворачивающую драму. Я с ужасом закрываю лицо руками. Какой позор. Меньше всего мне хочется, чтобы он видел сейчас всё это. Моё бессилие перед разбушевавшей мамой.

– Ах, проект? Какой проект, объясни мне? Будто я не знаю, чем вы занимаетесь в комнате, вон Светка твоя, с пятого... Я для чего за музыкалку плачу, чтобы ты прогуливала её ради проектов? Ты должна быть лучшей! С информатичкой я договорюсь, а из музыкалки тебя мигом выпрут! Ты не должна проиграть конкурс!
– Тут мама замечает замершего соседа. Её глаза наполняются ещё большей злобой.
– А вы, если вы ещё раз приведёте сюда своих наркоманов, я позвоню в полицию! Вы мешаете моей девочке заниматься!

Я сглатываю. Это последняя капля. Мне ужасно больно слышать от мамы эти слова. Будто бы она специально меня позорила. Перед глазами всё расплывается от слёз, и я не могу сдерживать их. Лишь отворачиваюсь, отчаянно всхлипывая. Вордов уже сбежал по лестнице. А мне не сбежать. Ни от мамы, ни от всей этой карусели. Она покричит, а мне потом снова делать уроки. Ходить в музыкалку, к репетиторам.

Я просто хочу отдыха. Просто хочу вдохнуть.

– Мне, знаете ли, тоже не очень приятно каждый вечер слышать треньканье пианино, - парирует сосед. Всё так же насмешливо и безразлично. От его голоса сердце стучит быстрее, хоть он и говорит о таких вещах.

Мне невыносимо находиться здесь и сейчас. Знать, что он слышал это всё. Он последний человек, который должен слышать это. Надежда совсем слабая и глупая, но она никак не хочет уходить. Надежда на то, что мы, возможно, будем общаться. Ну хоть чуть-чуть. Хоть когда-нибудь.

Но мама уничтожила эту надежду прямо сейчас.

– Пошли, Таисия, - шипит мама и тащит меня к двери, схватив за руку.

Я оборачиваюсь. Нечаянно. Неосознанно. Он смотрит прямо на меня, слегка улыбаясь в своей манере, и я не могу разгадать его взгляд. Он какой-то... внимательный, словно бы он видит меня насквозь. И забавляется всем этим.

– Спасение утопающих - дело рук самих утопающих, - почти поёт он, растягивая слова, отчего у меня в груди что-то трещит.

Я не успеваю спросить ничего, потому что мама практически заталкивает меня в квартиру, ограждая от него.

Соломинка

Я думаю над его словами в своей маленькой комнатёнке. Ищу скрытый смысл, хотя и так всё на ладони. Думаю над ними, закрываясь подушкой-бегемотом, лишь бы заглушить мамины полуночные рыдания. Сон ко мне не идёт уже три дня - все эти три дня, которые я пытаюсь разгадать загадку сфинкса. Несмотря на мамину ругань и усталость, я никак не могу уснуть. И чёрт бы всё это побрал, но я в какой-то яме, где только отчаяние. И мне нужно вылезти. Обязательно нужно.

Не успеваю отреагировать, когда мама, увидев свет ночника в моей комнате, входит в неё. Я уже готовлюсь к ругани, почти не боясь, но мама лишь присаживается на розовое, детское покрывало, устало прикрывает глаза, приглаживая растрёпанные волосы, и хрипло спрашивает:

– Почему ты не спишь?

Я вздыхаю, рассматривая её. Мама выглядит в моей коморке привычно. Раньше она часто бывала здесь, чтобы пожелать мне спокойной ночи. До тех пор, пока не появились эти «взрослые» проблемы и вечно пропадающий папа. Теперь мама сама не может уснуть. Но этого я ей, конечно же, не говорю. Лишь с сочувствием вглядываюсь в заплаканное лицо.