Чтение онлайн

Это было красиво, потому что весь мир теперь словно другой. Грязная, вонючая лестничная клетка наполнялась моим пением, когда никого больше не было. Я не слушала, когда на меня опять орала мать, я лишь кивала и думала о своём, потом почему-то забывая все мои мысли. В голове были обрывки слов, образов, фраз, которые я с трепетом готовила и превращала во что-то нежно-книжно-романтичное, но потом почему-то всё это лопалось, как воздушный пузырь, стоило мне увидеть его обычную ухмылку. А ведь ему было всё равно на мои заготовленные слова, которые я долго и кропотливо собирала в предложения, он лишь подмигивал и исчезал за своей легендарной дверью. Он уходил быстрее, чем я успевала сделать вдох и пикнуть хоть что-нибудь.

Ему. Просто. Было. Плевать.

Но меня это не волновало. Я лишь упивалась своей детской влюблённостью, лелеяла новые мечты, влетала в ураган вперёд головой, падала в пропасть с надеждой, что он поймает меня в самый последний момент. Мне это нравилось. Лететь вниз, сгорая на такой огромной скорости, разнося по воздуху свой пепел. Мне было хорошо, и даже усталость будто прошла, потому что во время занятий я думала о своём. В этой внезапной влюблённости было моё спасение от бесконечной карусели, даже если она была только с моей стороны.

Эхо шагов разносится по всему подъезду, и в них мне чудится какая-то особая музыка, ритм. Я улыбаюсь, тихонечко стуча в ладони. Свет мигает будто в такт. Я так увлеклась собой, что не сразу услышала утробное, очень знакомое рычание из дальнего тёмного угла. И очнулась лишь тогда, когда передо мной оказался чёрный доберман Алекс собственной персоной.

– Чёрт, - прошептала я, застыв на месте. Я не видела эту массивную собаку с того самого первого дня и уже позабыла тот животный страх. Но сейчас он накатил снова, и я с трудом сглотнула вязкий комок слюны. Сердце подскочило к горлу, а потом забилось в ускоренном ритме. Дело плохо, очень плохо.
– Хорошая собачка, хорошая...

Я совсем не знала, что делать в такой ситуации. Обычно на улице мне удавалось обходить всех бродячих собак, я просто шла другим путём. И никогда не сталкивалась с бешеным псом вот так вот к лицу. Доберман прожигал меня своими чёрными глазками, и мышцы на его спине сокращались, словно бы он сдерживался. Он не подходил ближе, лишь всё так же рычал, и у меня было неприятное ощущение, что он просто хотел поиграть с жертвой. Жертвой была я.

Я закрыла глаза, пытаясь привести мысли в какое-то подобие порядка. Руки снова начинали дрожать, да и всё тело тоже. Собака чувствует страх человека. Мне нужно показать, что я не боюсь. Но как, чёрт возьми, это сделать, если у меня все поджилки трясутся?

– Так, я тебя не боюсь, - шептала я, проходя бочком. Доберман закрыл своим огромным телом почти весь путь до моей заветной двери. Ноги меня не слушаются, но я упорно иду.

Он смотрит на меня с любопытством, в то время как тело показывает, что он готов к нападению и ему не терпится. Дыхание со свистом срывается с моих губ, и я начинаю внутренне ликовать, потому что я почти дошла. Коленки дрожат.

Я облегчённо вздыхаю, когда прохожу мимо Алекса. И тут я совершаю мою тотальную улыбку. Я, стремясь поскорее добежать до двери, нервно начинаю бежать. Но далеко пробежать не успеваю - чувствую, как что-то схватывает меня за ногу, и я падаю. От ужаса, забившего всё сознание, я воплю во всю глотку. Боли я не чувствую - видимо, доберман ухватил меня за широкую штанину. Я, не переставая, кричу, кажется, даже горячие слёзы катятся из уголков глаз. Я бешено вырываюсь, и вот теперь уже приходит боль. Мне так страшно, что, кажется, сердце разорвётся скоро.

Вдруг вижу, как дверь соседа открывается, и из неё выходит он сам, какой-то заспанный и потрёпанный. Видимо, услышал мои крики. Он, узрев всю картину, сразу бежит ко мне и кричит:

– Алекс, ко мне! Алекс, бросить!

А потом всё исчезает. Тяжести больше нет. Я слышу, как повизгивает доберман, когда Игнат схватывает его за ошейник и тащит в свою квартиру. Я от шока не могу пошевелиться, лишь облокачиваюсь на стену и пытаюсь успокоить дыхание. Сердце по-прежнему бешено стучит в висках, и мне не верится в моё быстрое спасение. По штанине растекается кровавое пятно, и в том месте, на икре жжётся и пульсирует кровь. Мне страшно посмотреть на рану. Мне больно, но не слишком - наверное, он схватил меня не так сильно.

– Тая, - вздрагиваю, когда слышу его низкий голос со стороны. Поворачиваюсь и вижу его. На лице у него виноватое выражение.
– Извини, я забыл его загнать после прогулки. Мне очень жаль, что так получилось. Могу загладить свою вину, обработав рану.

Я ужасаюсь, слыша его слова.

– Получается, бешеный доберман гулял по улице без намордника?
– Мой голос звучит пискляво. В груди снова медленно собирается ужас - я ведь могла бы встретиться с ним и на улице, где меня бы не услышал Игнат!

– Алекс не бешеный, - Игнат устало приглаживает волосы и раздражённо вздыхает. Я только сейчас замечаю, что он снова без футболки. И ещё чувствую острый запах алкоголя. Теперь понятно, почему он забыл. Во рту становится горько.
– Просто ты ему не нравишься.

Я удивлённо ахаю.

– Теперь я виновата в том, что ваш пёс на меня напал?

В глазах снова начинает резать от подступающих слёз. Слыша его вздох, я отворачиваюсь к стене, яростно смахивая их. Сказывался шок, похоже.

– Я такого не говорил. Давай опустим это, да, малышка? Ты не сильно пострадала, всё обошлось, значит, и вспоминать больше не стоит. Такого больше не повторится, окей? А теперь вставай, милая, и пойдём ко мне.

Сейчас его голос звучит иначе. Словно бы он успокаивает меня - ласково, тянется, словно сладкий густой мёд. В нём переливаются знакомые бархатные нотки, и от этого у меня сердце вырывается из клетки. Что-то ёкает в груди.

Он говорит со мной, как с маленькой девочкой. Словно я ничего не понимаю. И мне почему-то хочется сейчас бежать с ним на край света, не то что в его квартиру. Глупая, глупая Тая. Снова растаяла, как сахарная вата во рту.

Я еле-еле поднимаюсь, схватившись за его руку. От прикосновения сердце звучит быстрее, и я рвано вздыхаю. Он слегка ухмыляется, подтягивая меня. Я не в силах сейчас оторвать взгляд от него - золотые волосы светятся в приглушённом свете лампочек в подъезде. Когда я встаю, он пытается мягко высвободить свою руку, но я не даю ему сделать этого. Как-то дёргано втягиваю воздух носом и сильнее сжимаю его ладонь.

Не вырывайся, пожалуйста. Пойми, мне это нужно. Пойми, мне нужно чувствовать, как срывает крышу от простого прикосновения. Пойми, мне нужна моя соломинка.

И он, кажется, понимает. Ведёт меня к своей квартире, держа на руку, ничего не говорит. Лишь усмехается снисходительно. А мне, если честно, всё равно.

Стоило нам зайти в квартиру, как меня заколотило от страха. И не от банального волнения, а от настоящего испуга, что здесь где-то ходит тот самый доберман. Я встала столбом, судорожно вцепившись в его руку.

– Не бойся, птичка, - Игнат, кажется, понял меня без слов. Он легонько потянул меня вперёд.
– Я запер его в комнате. Даже к батарее приковал. Тебе нечего бояться, малышка.