Чтение онлайн

В школе я неосознанно втягиваю голову в шею, хожу по стенке. Всё как обычно - одноклассники исподтишка насмехаются надо мной. Если честно, я даже не помню, с чего всё это началось. Я всегда была замкнутой, необщительной, принимала мало участия в жизни класса, сторонилась всех. Я общалась лишь с двумя людьми - таким же ботаном Эльзаровым и толстушкой Цветковой. Это были те люди, над которыми издевались ещё больше, чем надо мной - со мной лишь холодная война, которая ведётся только одной стороной, а с ними можно вдоволь поиграть, насладившись их страхом. Я даже иногда ощущала себя их мамочкой.

– Отошла в сторону, швабра, - слышу откуда-то сзади знакомый грубый голос. Это наш самый главный зачинщик всех издевательств - «крутой» парень Стас.

Я тут же испуганно отпрыгиваю в сторону, проглатывая их тупые смешки. Если бы я могла ударить или ещё что похуже...

– Похоже, это очень круто, бить по тем, кто не может дать в ответку, - мои глаза сами собой расширяются, когда я наблюдаю, как тут присоединяется ещё один персонаж. Вордов. Мы не общались с того дня, когда он стал свидетелем маминой ярости - я специально его избегала. Он же всё время смотрел. Как-то странно, непонятно. Мне от этого становилось лишь хуже.

Сейчас мне хочется заткнуть уши руками, зажмуриться - что угодно, лишь бы не быть участником этого. Лишь бы не быть причиной. Какой же ты идиот, Вордов...

– Вот это поворот, - озадаченно почёсывает затылок Стас, изображая удивление.
– Из самых низов раздался какой-то писк.

А потом гогочет, довольный своей шуткой. Его дружки поддерживают его. Я приподнимаю брови - мне кажется, это очень тупо. И тут случается непредвиденное. Стас прекращает свой смех, потому что в лицо ему прилетает не маленький кулак Вордова. Пока я стою с выпученными глазами и застрявшим в глотке смехом, Вордов хватает меня за руку:

– Бежим, валим, быстрее!

Я ничего не успеваю сообразить, как уже бегу по коридорам. Лёгкие у меня уже горят, но Вордов меня всё тащит и тащит за собой. Мы забегаем в раздевалку, хватаем свои куртки и бежим дальше. Я не оборачиваюсь, но слышу за спиной топот ног Стаса и его компании. Наконец, нам удаётся спрятаться за школой, прямо за пожарной лестницей. Я открытым ртом глотаю холодный морозный воздух, упершись ладонями в колени. Куртка на мне не застёгнута, шапка в руке, но мне жарко. Вордов тоже запыхался.

Снимая запотевшие очки, я недовольно кошу на него взглядом:

– Идиот! Зачем ты побежал, ты же боксом занимаешься!

Вордов смотрит на меня как-то ошалевше, ничего не говоря. Я приподнимаю брови и смотрю по сторонам, скрывая смущение.

– Чего уставился?

– А ты, оказывается, симпатичная, - говорит Вордов, словно узнал самую большую тайну в мире.

Я смеюсь, натягивая шапку и застёгивая куртку. Очки кладу в сумку. Всё в глазах расплывается, но всё равно.

– Дурнушка сняла очки и стала «Мисс Мира»? Тебе не кажется это слегка... киношным?

– Да нет же, очки тебя правда портят, - смущённо кашляя, говорит парень. Я вижу, как покраснели у него щёки. Меня это умиляет.
– У тебя глаза такие огромные и зеленющие, как у Добби из Гарри Поттера. Не носи очки. Я тебя провожу на всякий случай.

Я благодарю его, потому что знаю, на что способен Стас. Он часто подкарауливает своих жертв у их дома и там начинает свои извергские делишки. Меня это пугает немного, ведь сегодня я была причиной его злости.

Мы идём по хрустящему снегу, который ещё не успели убрать, и я беспрестанно ворчу:

– У нас же ещё три урока! Идиот... Меня мама убьёт! По геометрии сегодня контрольная. Вот зачем, скажи мне на милость, надо было убегать?

Вордов беззаботно пожимает плечами, кусая мороженое, которое мы купили по пути. Мне даже смотреть на него холодно. Вот не идиот ли?

– Ну если хочешь, можем пойти куда-нибудь, и никто не узнает. В кино, например. Я недавно анонс видел нового фильма. Классухи сегодня не было, она не пожалуется.

Я задумалась. Видит Бог, я этого хотела. Больше всего на свете хотела сбежать куда-нибудь, чтобы без уроков, без учёбы... Может, и всё-таки прав был Игнат? Я могу сама себя спасти?

А потом понимаю, что всё это нереально. Нет, дорогая Тая, так не получится. Классная приедет, проверит журнал, позвонит матери и...

– Нет, но спасибо за предложение, - говорю я, когда мы подошли к моему дому и остановились. Голос у меня звучит фальшиво, в нём отчётливо чувствуется разочарование.
– Я лучше, наверное, обратно в школу пойду, только домой зайду...

Вордов пожимает плечами и уходит, а я смотрю ему вслед. Мне как-то обидно. И больно, что я сама себя загоняю в эту клетку. А ведь могла бы... Мама обычно ходит в это время в магазин, я могу лишь зайти домой и незамеченной уйти...

И зачем мы только сюда пришли? Вордов, наверное, думал, что я вот так вот во всём признаюсь матери. Ха и ещё раз ха. Никогда и ни за что я не скажу ей об этом. Может быть, сейчас её нет, и я смогу зайти домой и выйти незамеченной. Я бы, конечно, могла и не заходить, но холодно было жутко, и я забыла тетрадь по русскому. Если я около дома, почему не бы воспользоваться подвернувшейся возможностью?

С надеждой я зашла в дом, вышла на лестничную клетку у квартиры. И тут все мои надежды пошли прахом. Мама уже стояла около двери. Ждала меня. Как я могла забыть об окне, выходящем прямо на наш двор? С похолодевшим сердцем я подхожу к маме, прижимая рюкзак к груди, словно защиту. В голове вертятся множество оправданий, слов, даже мелькнула мысль признаться во всём, но я не успеваю сказать ничего. Мама начинает прямо сразу свою речь:

– Кто мне говорил, что больше такого не повторится? Не знала, что у меня растёт дочь-прогульщица! Да ещё и с мальчиками! Уроки не выучила, признавайся? Господи, за что мне это всё? Выслушивать потом от Ольги Владимировны, что она прогуливала уроки! Сама потом и оправдывайся!

Я сгораю от стыда, потому что из квартиры напротив выходит новый сосед. Он, кажется, только со сна - я даже без очков вижу, насколько растрёпаны у него волосы. Он без футболки, в одних джинсах, видимо, натянутых впопыхах. Я во все глаза гляжу на огромную татуировку, идущую по его рёбрам и левой руке. Кажется, какие-то драконы. Руки у него сильные, мускулистые. Плечи широкие и накаченный пресс. Я почти с минуту пялюсь на него, а потом, покраснев, опускаю взгляд на свои руки.

– Бога ради, что за балаган?
– спрашивает он умоляюще.
– Ещё даже двенадцати нет!

– А это не ваше дело! Все порядочные люди на работе в это время, а не дрыхнут весь день!

– Теперь вот это не ваше дело, уважаемая. Почему сами-то вы не на работе?

Мама ахает, а потом, не найдя ответа, окатывает его презрительным взглядом и уводит меня в квартиру. Я не могу оторвать от него глаз теперь. Он так ловко отбрил мою маму! Снова это чувство в груди.

Кажется, он мне подмигнул. Я не могу быть уверена, потому что без очков, но, кажется, это было. Почему-то я весь день, даже несмотря на ор матушки, улыбаюсь. Появляется маленькая, но надежда. Надежда, что это он меня спас.