Чтение онлайн

Последний бык, растопырившись над чаном так, будто собирается родить кита, продолжает упираться и голосить, как это могут делать только роженицы. В глазах страх, мольба и неистребимое желание пожить ещё немного. Недомыке надоела упрямая скотина. Применив бросок, он швырнул животное в бадью. С выражением крайнего отчаянья на морде в растворе скрылась голова. Мастер набросился на работника с кулаками, а тот, прикрывшись руками, непонимающе что-то бормотал и оправдывался. В это время бык выбрался из чана и, пошатываясь, спешно покинул опасное помещение. А тем временем до мастера дошёл смысл лепета работника. Оказывается, что увалень решил внедрить в производство ноу-хау. Вместо того чтобы убивать животное, многократно вымачивать шкуры в разных растворах, таскать их к реке, мыть, волочь обратно, а потом сушить, не проще ли сразу вымочить быка в бадье, где все эти растворы смешаны? Зверюга сама сходит к водоёму, ополоснётся, потом обсохнет в тенёчке равномерно-равномерно, и после снимай с неё готовую к выделке шкуру. Это ж как удобно. Мастер онемел от услышанного. Сил хватило лишь на одно слово: «Во-о-он!»

Следующим «счастливчиком», неосторожно принявшим на работу Недомыку, оказался гончар. Мастер длительное время отсутствовал в поисках нового сорта глины, ибо замыслы имел грандиозные, а мечты – смелые. Месторождения, которые находились у села, давали продукт, использовавшийся лишь для изготовления столовой посуды, а мастеру восхотелось создать шедевр. Для этого требовалась глина другого сорта. Он целую неделю колупал землю в лесу, у речки, в балках, даже под деревьями, но тщетно. Провизия закончилась, пришлось идти домой несолоно хлебавши, несахарно пивши и некисло тошнивши. И, как всегда это бывает, в одном из оврагов недалеко от деревни обнаружился целый пласт каолина, то есть голубой фарфоровой глины. Причём она оказалась настолько хорошей, что если сделать вазы, все мастера Востока обварят себе ноги. Гончар аж запрыгал от радости. И как сглазил. После того как быстренько сбегал в деревню за телегой и начал раскопки, оказалось, что глины в месторождении немного. Набралось всего четыре ведра. Он вдоль и поперёк исковырял весь овраг, понаделал кучу шурфов и канав, но тщетно. Это расстроило, но и распалило желание работать, так сказать, воплотить замыслы в жизнь. Энергия забила в теле ключом, и вместо того чтобы сесть в телегу, гончар поволок коня под уздцы. Причём так торопился, что копытное едва поспевало.

Ворота дома преградили путь. Здесь и поджидал мастера Недомыка. Парень легко отворил тяжёлую воротину, а затем помог разгрузить телегу. Вот тут-то мастера и посетила опрометчивая идея взять паренька в помощники. Дело в том, что вымешивание глины – процесс трудоёмкий, энергозатратный, требует больших физических усилий и невероятно нудный. Зато для него не нужен никакой навык. Почему бы не поручить эту работу другому? Да и есть очень хотелось. Вот гончар и решил доверить сей неблагодарный труд Ждану. К тому же парень согласился работать за еду, а что может быть лучше дармовой рабсилы? Мастер завёл работника в мастерскую, уставленную высыхающей и уже готовой продукцией по самый потолок. Задачу для подмастерья поставил чёткую и ясную, как утро в Сахаре: всю глину, что привёз, бросить в бадью и мешать. При каждом слове Недомыка кивал и счастливо улыбался. В душе гончара прозвенел колокольчик тревоги. Ему бы прислушаться к настораживающему звуку, но так хотелось есть, что мастер не обратил на предупреждение никакого внимания. Единственное, что сделал, – дождался, пока помощник закидает всю глину в бадью, и указал, сколько воды надо залить. После этого удалился глушить крики взбесившегося от голода желудка.

Никогда в жизни он так быстро не ел. А челюстями лязгал столь сильно, что деревянная ложка треснула. Желудок получил всё, что хотел, и дал отбой организму. Конечности наполнились приятной тяжестью, голова слегка закружилась. Жутко захотелось спать. Но мастер героическими усилиями не дал телу взять верх над духом.

Гончар сытым шагом вошёл в святая святых. Затуманенные приятной негой мозги не сразу отреагировали на несоответствия. Понадобилось минуты две, чтобы понять, что что-то не так! Вроде работник вовсю мешает глину, аж раскраснелся и заляпался до ушей, но… И тут мастера словно по голове кувшином с первачом ударили. Аж в глазах поплыло. Работник перемазался в коричневой глине! Не в голубой, а в коричневой. В коричневой, а не в голубой.

Мастер ошарашено посмотрел в бадью. Удивительно, но там тоже оказалась коричневая глина, да ещё со стебельками травы. Гончар оглянулся. Мастерская примыкала к дому, но выход на улицу имела отдельный. Рядом с дверью раскинулась широкая яма, у края которой валяется лопата. Расстаравшийся дурень взял глину отсюда и вместе с дёрном бросил в бадью с бесценным материалом.

– Что это? – цепенея от ужаса, спросил работника мастер, перст указал на яму.

– Ну, эта… – начал Недомыка и пояснил, что если смешать два сорта глины, то каждое изделие получится со своим особым, неповторимым составом, а травка добавит узорности и стильности, что повысит конкурентоспособность товара на международном рынке.

Мастер стоял в остолбенении минут десять. Отделить один сорт глины от другого теперь невозможно. Значит, все мечты и чаянья пошли прахом. А этот дурак продолжает улыбаться как ни в чём не бывало, словно насмехаясь над его горем.

Никогда в жизни ни до, ни после в Недомыку не летело столько домашней посуды, шрапнели и грязи. Последняя была ещё и в словесной форме. Мастер – тощий и слабосильный мужичок – гонялся за ним с шестиведёрной бадьёй наперевес по всей мастерской, а после по двору и селению. Благо силы оставили, и Ждана минула участь свиньи. Но шрапнель оставила на теле множественные мелкие царапины, а глина – неопрятные пятна на штанах подозрительного цвета. Карьера Великого Гончарных Дел Мастера закончилась в начале начала.

Последним, кто неразумно принял Ждана на работу, оказался кузнец. В результате трудовой деятельности мастер заработал профессиональную болезнь – глухоту, поэтому не слышал последние новости. В кузне работа очень тяжёлая, требуются крепкие телом и здоровьем подмастерья. Недомыка подходил к этой работе лучше кого бы то ни было. Как раз за помощью подъехал купец, у которого конь захромал. Кузнец осмотрел каждое копыто. Оказалось, что внимания требует лишь правое переднее. Мастер стал спиной к горну, зажав копыто между ног.

– Дай мне подкову, – попросил он подмастерье.

Недомыка логично рассудил, что лучше использовать раскалённую подкову, она-де намертво прирастёт к копыту, даже гвоздей не понадобится. Естественно, сам он взял подкову из горна клещами, горячо ведь. Кузнец потянулся за железякой, не глядя. Ждан, конечно, засомневался, может, стоит сказать, что подкова раскалённая. Но его разум произвёл сложный анализ ситуации. Результатом явилось следующее умозаключение: кузнец постоянно работает у огня, его руки закалились и жара не чувствуют, а стало быть, зачем его лишний раз предупреждать?

Пальцы мастера сомкнулись на раскалённом металле. Ни разу в жизни Ждан не слышал, чтобы мужик так громко визжал по-бабьи, и чтобы баба так ругалась по-мужски. Напуганный криками кузнеца конь дал деру, раскидав стоящие на пути телеги и расшвыряв вышедших из домов на крики людей. Кузнец, оторавшись, схватил молот. Ждан ринулся из кузни с такой скоростью, что обогнал несущегося во весь галоп испуганного коня. И это если учесть, что фора у копытного была приличной. Видели бы вы глаза животного, когда Недомыка пронёсся мимо, едва не сшибив жеребца мощным воздушным потоком. Так завершилась производственная деятельность разнорабочего с крохотным, можно сказать никаким, стажем работы в населённом пункте со звучным названием Мастера.

Где-то к середине ночи, когда луна высоко поднялась над верхушками деревьев, в голову забрела одинокая мысль. Недомыка, занятый бегом и страхом быть отоваренным молотом, поначалу её не заметил. Но мысль оказалась упрямой и пробивалась в сознание до тех пор, пока на неё не обратили внимания.

– А почему бы не отдохнуть? – предложила она.

Нога оставила в почве глубокий след, а колючки кустарника, в который Недомыка влетел по причине незнания принципов инерции, длинные царапины и небольшие дыры на одёже. Выбравшись из негостеприимного места, Ждан прислушался. Вроде никто не гонится. Да, точно, никто. Только слышен звон от ударов металла о металл и визгливые крики. Что конкретно кричат, не разобрать: даже в ночной тиши леса звуки разносятся недалеко.

Любознательность заставила Ждана пойти на шум. Деревья двинулись навстречу, слова вскоре приобрели чёткость, понятную форму и грубый оттенок.

– Отдай копье, Ёрш! – орал кто-то хриплым голосом.

– Ёжика тебе в глотку, а не копье! – раздалось визгливо.

Дальше снова послышался звон металла. Если кто не в курсе, то слово «копье» означало в стародавние времена не только оружие колющего типа, но и деньги, как «рыжьё» на нынешнем жаргоне означает золото.

Перед Недомыкой разыгралась следующая картина: вокруг широченного дуба на небольшой поляне стоят пять молодцев разной степени оборванности и крепости, а к стволу прижался эдакий рыжеволосый сморчок подросткового возраста, четырнадцатилетней наружности. Сам щуплый, тощий, одежонка паршивенькая, сапоги поношенные, глаза злые, а на конопатой роже с задранным носом высокомерие, как у стада верблюдов. Губы – тонкие, сжаты в узкую полоску, в правой руке – длинный, слегка загнутый нож. Им-то он и пытается отбиться от нападающих. Если бы не дуб за спиной и природная резвость, его давно бы прирезали. Но нападающие, очевидно, тоже не в первый раз беспределят. Двое стали заходить с боков. Жить парнишке осталось не больше минуты.