Чтение онлайн

— Да это уже не садизм. Это так, остаточные явления. Знала бы ты, о чем я год назад мечтала!

Первого апреля, поздно вечером, Ярослав сидел за столом и мрачно рассматривал очередной рисунок — голова смеющейся Ларисы в профиль. Сегодня впервые не он повел ее куда-то, а она. Пригласила на университетский первоапрельский вечер. Можно сказать, первый совместный выход в круг ее знакомых. Большая победа, почти прорыв. Он вздохнул, вытащил из ящика остальные рисунки, разложил на столе в художественном беспорядке. Лариса задумчивая, Лариса улыбающаяся, Лариса с нахмуренными бровями, Лариса удивленная, в фас, в профиль, вполоборота, Лариса, Лариса…

Услышал шаркающие из-за спадающих с ног тапочек шаги отца, но не стал убирать рисунки. В конце концов, он имеет право знать, с кем проводит время его сын. Герман Александрович остановился за его спиной, некоторое время молча разглядывал портреты, потом спросил:

— Можно?

Ярослав молча кивнул. Отец осторожно, по одному, брал рисунки, разглядывал их внимательно, потом складывал в аккуратную стопку. Закончив, промычал что-то невнятное.

— Что ты сказал? — Ярослав сам удивился своему совершенно неожиданному горячему желанию узнать мнение отца о Ларисе. Точнее, не мнение, нет. Ему нужно было только одно — чтобы отец восхитился ею.

— Имя ей идет. Это ведь Лариса, я не ошибся?

— Лариса. Я не понял, понравилась она тебе?

Герман Александрович, не глядя на него, подровнял края стопки рисунков, пожал плечами:

— Красивая.

— Папа, я же не об этом, — тихо сказал Ярослав.

— Славик! — Отец все-таки посмотрел ему в глаза. — Она очень милая, но я хочу… Это опасная женщина.

— Лариса?! — Ярослав был потрясен. Что такое увидел отец в его рисунках, что кроткую, беззащитную, наивную Ларису назвал опасной? — Ты не разобрался, она совершенно… другая.

— Мальчик мой, ты перепутал понятия. Вы почему-то привыкли считать опасными женщин вроде твоей Оленьки. Это ерунда, поверь мне. Они пустышки, о которых забывают через несколько секунд. Да ты уже забыт ее, она вон опять звонила, искала тебя. А вот такие, как Лариса, они способны заполнить жизнь мужика целиком и превратить ее в ад тоже способны. Это очень опасная женщина — Герман Александрович махнул рукой, повернулся и, слегка сгорбившись, зашаркал обратно в свою комнату.

Ярослав, развернувшись на стуле, смотрел ему вслед. Потом снова повернулся к столу, уставился на оказавшийся теперь сверху рисунок — Лариса смотрела прямо на него, серьезно и вопросительно. Он поежился.

Что-то отец слишком сложно смотрит на все это. Вовсе она не собирается превращать его жизнь в ад, даже наоборот, никогда в жизни не шло у него все так хорошо. В работе удача за удачей, самочувствие, можно сказать, на подъеме, в личной жизни… Ну да, с личной жизнью не то чтобы проблема, роман с Ларисой вполне можно считать счастливым, только как-то уж очень медленно события развиваются. Ярослав снова взглянул на строгое лицо на листе бумаги, вздохнул.

Глупость какая-то! Кому рассказать, так не поверит никто — два взрослых свободных человека ведут себя как школьники. В активе за полмесяца, не считая первого похода в ресторан, четыре прогулки по вечерним улицам, два раза сходили в кино, один раз в оперный театр и один раз в филармонию, тенор какой-то знаменитый приезжал. Оказывается, она любит теноров. А ему впору затычки в уши было вставлять. И глядеть в том теноре не на что было — выкатился на сцену колобок, полтора метра в диаметре, лысина на полголовы, личико бледное, все в морщинах, из-под третьего подбородка жабо на грудь свисает. Встал посреди сцены, ножку отставил, пальчики растопырил и заголосил. Нет, некоторым понравилось, хлопали ему, «браво» кричали, «бис». Лариса, слава Богу, не кричала, но слушала его, аж глаза закрывала. И что женщины находят в этих тенорах? Он, конечно, не крупный специалист, но бас или хотя бы баритон гораздо приятнее.

Ладно, Бог с ней, с этой филармонией, один раз можно и сходить, не смертельно. Где они еще были? А, в цирке, все-таки выбрались в воскресенье. Лариса, оказывается, там с детства не была, лет двадцать. Таращилась на все, как ребенок, удивлялась. Ну, он воспользовался случаем, развлек ее по полной программе. Мороженого скормил немерено, мячик на резинке купил светящийся, ободок с усиками-пружинками, украшенными крохотными колокольчиками, и поролоновыми ушами. Потом они сфотографировались с удавом, накинули его себе на плечи словно шарф — Ярослав держал хвост, а Лариса голову. И на верблюда посадил, она круг по арене на этом корабле пустыни сделала. А потом оказалось, что вся юбка покрыта рыжей шерстью. Господи, как они хохотали, пока отчистили ее…

Три вечера прошли в тихой семейной обстановке. Они ужинали, болтали, часов в десять она деликатно намекала, что пора бы ему и выметаться, и он послушно отправлялся домой. И два дня они не виделись — Лариса уезжала к какой-то их с Люськой подружке на дачу. Почему это заняло у нее все выходные, Ярослав так и не понял. Дача, конечно, не центр города, тем более это не значит, что обязательно нужно было ехать к ней с ночевкой. Подумаешь, они все поехали на машине этой самой Натальи! Туда поехали вместе, а обратно могла бы и одна вернуться, что он, не забрал бы ее? Тоже, слава Богу, на машине, не на своих двоих. Так нет, у них, видите ли, девичник! Да пожалуйста, он вовсе не против, но не на два дня же!

Нет, они вовсе из-за этого не побрились, но, честно говоря, ему было неприятно. А Лариса, конечно, почувствовала. Может, поэтому она и пригласила его на этот первоапрельский вечер, в качестве компенсации, так сказать. Как демонстрация того, что вовсе она его не стеснятся и даже готова представить своим друзьям.

Самое смешное, что у них оказалось десятка два общих знакомых. Собственно, это неудивительно — она училась в университете, теперь работает в колледже при нем же, а он в политехническом, от звонка до звонка, плюс аспирантура. А между этими двумя основными вузами города постоянно идет обмен кадрами. Так что удивительно другое — как это они раньше не встретились ни в одной компании.

И все-таки сколько можно изображать из себя малолеток? Все равно никто не верит, что между ними ничего еще не было. Он, Ярослав, за две недели встреч даже не поцеловал женщину ни разу! Бред какой-то. Да с Олей они в тот же вечер, как познакомились… Ах да, Оля. Отец сказал, что она опять звонила, какие-то там новости у нее. Ну ладно, сейчас все равно поздно, но завтра надо будет обязательно позвонить. Или нет, лучше послезавтра. А завтра надо пригласить Ларису в «Шкатулку». Вот именно, пора переходить к решительным действиям, а такой ресторан, как «Малахитовая шкатулка», подходит для этого как нельзя лучше.

Людмила налетела как ураган, точно рассчитав время, когда у Ларисы днем был перерыв между частными учениками и занятиями в колледже. Налетела и сразу затормошила подругу:

— Ну-ка давай рассказывай все подробно, а то по телефону от тебя толку не добьешься! И имей в виду, времени у меня мало, только два часа. Шеф поехал на губернскую выставку достижений, у нас там целый стенд, хочет около него покрасоваться, но к четырем вернется в «контору». А я слиняла по тихой, ни у кого не отпрашивалась. Пиджачок на стул повесила, дескать, где-то здесь я, на минуточку вышла.

— Ну, у меня еще меньше времени — мне к трем в колледж. Чай, кофе будешь?

— К черту чай, к черту кофе, рассказывай быстрее! — Люда прыгнула на диван, подтянула ноги и, схватив Ларису за руку, усадила рядом.

— Ты знаешь, Люся, рассказывать-то особенно не о чем…

— Не морочь мне голову, сама же говоришь, некогда!

Мне вчера трое звонили: Ольга Шевчук, Ленка Кузнецова и Танька Зародина, они все вас вчера видели! Рассказывай!

— Про вчерашний вечер? Так они тебе, наверное, все в подробностях описали.