Чтение онлайн

Вонзаясь в нее беспорядочными поцелуями, он нащупал регулятор сбоку кресла и опрокинулся на спину, увлекая ее за собой.

— Погоди, погоди, — срываясь на хрип, простонала она, — кеды, у меня кеды.

— Черт с ними! — возмутился он, пытаясь стащить с ее попки какую-то тряпку, ужасно мешающую ему.

— Шнурки запутались. Я зацепилась за что-то…

— Это не что-то, это коробка передач, — ответил кто-то вместо него, а он тем временем лихорадочно тянул на себя ее дурацкую юбку.

Женька потерла ногами друг о друга, высвобождаясь из кроссовок, и засмеялась чужим, русалочьим смехом:

— Про коробку передач ты знаешь, а мои шорты пытаешься снять через голову…

— Ах, это шорты, — выдохнул Илья и с силой рванул проклятую тряпицу вниз.

Что-то затрещало. Швы, должно быть, которые лопнули окончательно и бесповоротно. Или то были электрические разряды, сотрясающие их тела мощно, беспрерывно, не давая ни единого шанса остаться невредимыми. Остаться такими, как раньше.

— Ба, смотри, это папина машина! — радостно завопил Данька, свернув к дому.

— Он же говорил, что джип в ремонте, — заметила Ольга Викторовна, — и чего это он его тут оставил, а не во дворе?

Бабушка молча и напряженно вглядывалась вдаль. У нее были свои мысли на этот счет, но обнародовать их она не спешила. Данька вприпрыжку скакал к калитке, торопясь встретиться с отцом, и тут тонированное стекло поползло вниз, и чья-то смуглая рука помахала в воздухе, словно распугивая комаров.

Ирина Федоровна быстро покосилась на дочь, которая ничего вроде бы не заметила.

Зато заметил Данька и ринулся в обратный путь к машине.

— Пап, ты тут что ли? Пап, открой, а?

В джипе произошло какое-то судорожное движение и послышался отчаянный шепот.

Бабушка вырвалась вперед, оставляя позади Ольгу Викторовну.

Илья открыл дверь, и Данька незамедлительно вскарабкался ему на коленки, радостно сообщая что-то про речку.

— Привет, ба, — кивнул Кочетков и покосился на заднее сиденье.

Бабушка заглядывать туда не стала. Все и так было ясно.

— Рубашку застегни, — тихо приказала она, — мать сейчас подойдет.

— Я не могу, — еще тише ответил Илья, — пуговиц нет.

Сзади кто-то отчаянно и возмущенно пискнул.

— Данька, пойдем в дом, — Ирина Федоровна решительно обхватила правнука за плечи.

— А папа? Пап, ты идешь? У тебя телефон пищит, слышишь? Пап, ну пошли!

— Я уже уезжаю, к ужину вернусь обязательно.

— Ну пап! — заныл Данила, однако тут подошла Ольга Викторовна и, потеснив их с бабушкой в сторону, поинтересовалась строго:

— Илюш, ты чего здесь сидишь? Ты обедал уже? Он быстро кивнул и потянул на себя дверь, намереваясь немедленно тронуть машину с места.

— Что с твоей рубашкой?! — изумилась мать, не ведая о его коварных планах. — Ты в таком виде собираешься в город?

— Оля, оставь его в покое, — дернула ее бабушка.

— Нет, ма, ты посмотри, на кого он похож! Илюша, я тебя не узнаю!

— Я сам себя не узнаю, — пробурчал он неслышно, — мама, я опаздываю, мне надо ехать. У Женьки нога разболелась, я везу ее травмпункт.

Ольга Викторовна, не вслушиваясь, смотрела на него во все глаза и ничего не понимала. Ее сын — всегда аккуратный, невозмутимый, — сейчас жутко нервничал, ерзал и отводил глаза, будто нашкодивший первоклашка, да и внешний вид его оставлял желать лучшего.

— Ты подрался, что ли? — осененная догадкой, Ольга Викторовна с ужасом закатила глаза.

— Нет. Да. Ма, мне надо…

Нет, непохоже, что подрался. Мать еще раз внимательно оглядела его лицо. Глаза горели, как у мартовского кота, и через секунду, поймав, наконец, взгляд сына, Ольга Викторовна все поняла.

— Женечка, — ласково позвала она, оттолкнув Илью вглубь машины, — детка, ты не против, если на ужин будет рыба с овощами? Ты как к рыбе относишься?

— По-положительно, — промямлила Женька, уже сто пятьдесят раз сгорев от стыда.

— Вот и замечательно, — улыбнулась Ольга Викторовна и, повернувшись к сыну, бросила, гневно полыхая глазами: «До вечера, Илья».

Он так и знал!

Женечку — детку! — все будут жалеть, утешать, потчевать рыбкой, а на него плюнут и разотрут. В глазах семьи он — Казанова, циничный соблазнитель, который воспользовался беспомощным состоянием юной девицы.

Вот черт!

— Вылезай, что ты там сидишь? — хмуро проговорил Илья.

Женька, кряхтя, поднялась из проема между сиденьями, куда рухнула из страха разоблачения.

— На фиг ты окно открывала?

— Так жарко, — пояснила она миролюбиво.

— Кондиционер есть, — не унимался Илья, — попросила бы, я включил бы.

— Если бы да кабы! — передразнила она, раздражаясь, и угрюмо одернула майку, мятую до безобразия.

Илья завел двигатель и обернулся.

— Перелезай давай.

— А зачем? — вспылила она. — Мне никуда ехать не надо, все дела мы уже переделали!

— Дела?! Дела?! — злобно прошипел он, до боли вывернув шею, чтобы как следует разглядеть эту кретинку, посмевшую так выражаться.

— Значит, дела?! — снова переспросил Илья, и не найдя больше слов, перегнулся через кресло и схватил ее за майку и с силой потряс.

— Пусти! Ты мне и так всю одежду испортил!

— Кто бы говорил! Моя рубашка теперь только чучелу огородному впору.

— Вот-вот, носи на здоровье!

Это что еще, а?! Она назвала его чучелом, так что ли?

Илья вышел из машины и рванул заднюю дверь, едва не сдернув ее с петель. Женька забилась в противоположный угол и совершенно не знала, что делать.

Происходило нечто странное.

Очень-очень хотелось его ударить. Больно. Несколько раз. Лучше всего по голове, чтобы как следует встряхнуть мозги, может тогда они бы заработали, а их обладатель понял бы, что никому не позволено так обращаться с женщиной.

С женщиной, которая минуту назад вместе с ним летела по Млечному пути, к бесконечности.

Хам! Бревно неотесанное!

Так и есть. Он бесцеремонно потянул ее за ногу, и как она ни брыкалась, вытащил наружу.

— Поставь меня, недоумок!