Не было бы счастья
Шрифт:
Так-то.
К тому же Рита. Как завершающий аккорд.
Женька не сразу поняла, что плачет. Фу, как стыдно! Она быстро и крепко провела ладонями по лицу, но успокоиться не смогла.
— Ты не должна сдаваться, — сказала Ирина Федоровна, — борись, ты ведь женщина! Для начала вам с Маринкой стоит сходить в салон красоты.
— Что?! — всхлипнула она.
— Расслабиться, — невозмутимо пояснила эта великолепная старуха, — вы обе какие-то утята, а могли бы быть лебедушками. Красота делает женщину уверенней!
Женька горько рассмеялась.
— Да, да, — гнула свое Ирина Федоровна, — когда, например, ты в последний раз делала макияж? А принимала грязевые ванны? А позволяла себе поблаженствовать под сильными руками массажиста? Я уж не говорю о твоем маникюре.
— А что с ним такое? — купилась Женя, выставив перед собой пальцы и озабоченно ими вертя.
— Его просто нет! — отрезала бабушка.
В общем-то, да. Откуда же ему взяться? Во-первых, некогда. Во-вторых, зачем маникюр девушке, которая занимается частным извозом, по выходным ходит на рынок, и это у нее считается увеселительной прогулкой?!
Впрочем, так было всю жизнь, в смысле маникюра и прочих женских примочек. Подруг у Женьки практически не водилось, так что перенимать опыт было не у кого. Опять же она искренне считала это напрасной тратой времени, предпочитая мчаться по шоссе, гулять с отцом по Елисейским полям, пить пиво в уютных ирландских пабах, кормить голубей на площади у Колизея.
—..завтра с утра и отправляйтесь, — услышала Женька.
— Куда? — встрепенулась она.
Ирина Федоровна сурово поджала губы.
— Да ты меня не слушаешь!
— Извините, пожалуйста, — покаянно пробормотала Женя.
— Ты посмотри на свою кожу, — сердито буркнула бабушка, — это же уму непостижимо, будто ты не водителем работаешь, а прачкой! Все руки в мозолях, и цыпок полно, брр! А тощая ты какая! Смотреть больно! И вся дерганая, словно тебя покусали и ты собираешься укусить в ответ! Так нельзя, девочка, так не годится.
Кажется, срабатывало. Ирина Федоровна с удовлетворением заметила, что Женька задумалась над сказанным и теперь даже не заикается об отъезде. Но девушке, действительно, нужно привести себя в порядок. Это загнанное выражение на лице и одновременно готовность кинуться в драку с первой минуты растопили старое, мудрое сердце.
Было ясно, что девочка много повидала и страдала, и как умела, справлялась с этим, сделав главной своей защитой одиночество, когда не страшно разочароваться в ком-то или потерять.
— Ну вот что, давай-ка ты завтра еще в Арбат-Престиж сгоняешь, там вполне умеренные цены и шикарный выбор. Мы с Олькой частенько выбираемся. Заодно нашу поэтессу вытащишь, пора ей тоже превращаться в настоящую леди.
— Ирина Федоровна! — взмолилась Женя, ничего не соображая.
— Я семьдесят шесть лет Ирина Федоровна, — горделиво заявила та, — и у меня, между прочим, до сих прекрасная кожа, шикарные волосы и ногти в порядке. И к тому же имеется здоровый аппетит, не то что у некоторых! Понятно тебе?
Женя нехотя кивнула.
— Так что пойдем ужинать, не дай старухе умереть голодной смертью!
Глава 15
— Что с вашей ногой, дорогая?
Массажист, румяный, бородатый дядька, сочувственно разглядывал Женькину лодыжку. Сама Женя лежала на белоснежном столе, закутанная в махровое — черт, такое же ослепительное белое! — полотенце. При этом чувствовала она себя, словно перепеленатый младенец.
— Подвернула, — мрачно буркнула она, независимо подтянув полотенце повыше.
— Ясно. Нужно было сделать йодную сетку, опухоль спала бы быстрей. Сейчас я аккуратненько помассирую.
И осторожными движениями он принялся мять злосчастную Женькину конечность.
— Теперь перейдем к главному, — объявил он спустя несколько минут и развернул полотенце.
Женька инстинктивно дернулась. Что и говорить, лежать с голой задницей перед чужим мужиком было как-то несолидно. И еще жаль, что ее предыдущий опыт общения с массажем сводился к потасовкам с одноклассниками, когда все тело болело от тычков и затрещин.
Тогда боли не ощущалось, дралась она самозабвенно.
Адреналин решал все.
Сейчас терпеть было невозможно. Прохладные, крепкие руки безжалостно давили, щипали, стучали, щупали и снова давили.
— А-а-а-а-а, — стонала Женька на одной ноте.
— А что же вы хотели, дорогая? — добродушно посмеивался истязатель. — У вас такой сколиоз, что любо-дорого! Запустили вы себя совершенно недостойным образом. Небось, в офисе перед компьютером целыми сутками сидите?
— За рулем, — умирающим голосом возразила она.
— Неужели руководите? — не поверил он. — Такая молоденькая…
— Я машину вожу. Рулю, то есть.
— Так следите за осанкой-то, девушка! — снова набросился дядька, рассудив, что раз она не руководит, значит и церемониться сильно не стоит.
Едва передвигая ногами, Женя через некоторое время поплелась в следующий кабинет. Там ее сразу раздели и принялись растирать щеткой, вымазанной в каком-то светло-коричневом креме.
— Чуть-чуть потерпите, и кожа будет, как бархат, — прощебетала женщина в белом халате.
От избытка белого у Женьки уже шла кругом голова. Благо, стены в салоне были выкрашены более живенько, что-то среднее между розовым и лиловым.
Иначе она бы решила, что ее поместили в лечебницу.
«Сама виновата! Вечно идешь у всех на поводу!»
С другой стороны, когда бы еще Женька попала в салон красоты?!
В следующей жизни, должно быть.
А так — лежи, наслаждайся. Ирина Федоровна обо всем позаботилась, договорилась, что их с Маринкой примут без записи, сама выбрала процедуры. Они обе и названия такие не выговорили бы.
— Наконец-то я тебя нашла, — заглянула в кабинет Маринка, — ты как?
— Теперь я знаю, что чувствует букашка, когда по ней проезжает трактор, — слабо улыбнулась Женя.
Мучительница в халате потрясла щеткой:
— Извините, сюда нельзя посторонним.
— Я не посторонняя, — хмыкнула Маринка, — я такая же страдалица, как эта несчастная букашка! Жень, у тебя сейчас косметолог, а потом идем в парную.
Женька молча уткнулась лицом в кушетку, изображая полное смирение перед лицом тяжких испытаний.