Чтение онлайн

После сауны их пути разошлись. Маринка отправилась поплавать, а Женя, выразив восхищение подобной стойкостью, потащилась делать маникюр. Коленки подгибались, голова была абсолютно пустой, во всем теле стоял легкий перезвон.

Самое странное, что она готова была скулить от удовольствия.

Усевшись в кресло, Женя отдала себя во власть маникюрши, а сама задремала. Где-то на краешке сознания трепыхалась мысль о предстоящем вечере. То бишь, предвкушение.

Илья, наверное, с ума сойдет, окончательно сформировалась эта самая мысль.

Откуда было Женьке знать, что мужчины не замечают мелочей вроде маникюра и посвежевшего после биомассажа лица?!

Если бы она и знала, то вряд ли приняла бы это во внимание. С другими мужчинами, быть может, так и происходит. С другими она и сама ничего не замечала в себе, и уж, конечно, если прихорашивалась перед зеркалом, то думала только о том, чтобы все выглядело прилично и аккуратно. Не более того.

Других она разглядывала — иногда внимательно, иногда небрежно, — будто примеряясь, стоит ли затевать долгую песню или ограничиться ужином в ресторане.

Ужинать приходилось чаще, чем петь.

И во время ужинов очень часто тянуло в сон, и Женька старательно прикрывала зевки ладошкой.

Конечно, она влюблялась. В детском саду в местного сторожа — разбитного парня с длинной косматой прической. В школе в одноклассника по фамилии Зверев, от которого в воспоминаниях осталась только фамилия. В Питере, куда они с папой наведались однажды, она втрескалась по уши в сына его товарища. Ей тогда, кажется, было лет семнадцать.

На нее обращали внимание даже чаще, чем этого хотелось. Быть может, оттого, что она все время попадала в чисто мужские компании. И отец приговаривал: «Смотри, не теряй голову, малая!», когда парни наперебой приглашали ее танцевать, прокатиться по ночному городу, устроить пикник на обочине, отправиться за ними на край света.

Она смеялась, как смеются все девушки на свете, когда им двадцать, когда они свободны, легки и защищены любовью близких.

Нет, мужчины ее волновали, и сердце время от времени екало, и поджилки тряслись, если рядом оказывался высокий, красивый, умный.

Она так и думала про них, приглядываясь к очередному: красив ли, умен ли, и, смешно сказать, — понимает ли толк в машинах! Еще было важно, чтобы кавалер умел пользоваться ножом и вилкой, сморкался в платок, а не пальцами в сторону, знал, что «Мастер и Маргарита» это не только кафе на Чистых Прудах, разбирался в политике и искусстве — иначе о чем говорить прикажете?! — чистил зубы перед сном и не приходил на свидание в спортивном костюме.

Честное слово, если бы Илья пришел на встречу к ней в кургузом ватнике и солдатских кальсонах, Женька бы не заметила!

Ей было плевать, как он держит вилку и что, отпивая чай, шумно прихлебывает от удовольствия.

Вернее, нет, ей нравилось на это смотреть. Она просто глаз не могла отвести, вот как нравилось.

И о политике они не сказали ни слова. И театр с оперой не обсудили. Как же так?!

Ночью они снова были вместе, и все повторилось, и все было по-новому. И каждый миг, казалось, сердце не выдержит, выскочит из груди и пустится в пляс.

— Добрый день, Марго, — прощебетал кто-то рядом, — присаживайтесь. Что-то вас долго не было видно.

— Дела, — отозвался томный голос, — вот совсем себя запустила, пальцы, словно у кухарки.

Женька дернулась, лак смазался, и маникюрша едва сдержала досадливую гримасу, улыбнувшись понимающе:

— Ничего, ничего.

Женя улыбнулась в ответ и скосила глаза в сторону, откуда доносилось воркование томной дамы. Этот голос не спутаешь с другим. Имя опять же. Марго — стало быть Рита. Тоже мне королева!

Женя разглядела надменный профиль в белокурых кудряшках, яркую обтягивающую блузу и совершенно шикарную грудь, победоносно смотрящую вперед. Крейсер Аврора отдыхает.

Неужто это действительно она?! И неужто Илья мог позариться на эту хищную красоту, выставляемую напоказ, будто манекен в витрине бутика.

Болван!

Тупица!

Идиот безмозглый!

Это ты идиотка, сказала бы мама и была бы права.

Напридумывала черти что, развесила уши, наивная чукотская девушка! А его, между прочим, невеста поджидает готовенькая. Вон тоже маникюрится.

Интересно, для Ильи старается или просто печется о своем неземном очаровании?

Женя чувствовала, как затылок потяжелел и пальцы в профессиональных руках онемели. Ах оставьте, не надо ей никакого лака! Ничего не надо! Все равно такой груди у нее никогда не будет, и лоска такого тоже, и белокурых кудрей из ее лохматулек не наделаешь.

Зачем она приперлась сюда?!

Илья одобрил идею, вот зачем. Им нужна была передышка, вот зачем. Ему, в конце концов, надо было работать, а ей сидеть дома в окружении все понимающих родственников было невмоготу.

Ей вдруг стало тошно от банальности происходящего.

Будущая жена сидит в пяти метрах от любовницы и ничего не подозревает.

Слово любовница, прогремевшее в собственной голове, обдало Женьку новым приступом отчаяния. Захотелось немедленно выскочить из кресла, умчаться подальше и спрятаться поглубже. Правда, в халате, в который ее закутали, бегать по столице чревато. Милиция и все такое.

«О чем ты думаешь, балда?! Будто тебя больше всего на свете интересуют сейчас дяди-милионеры, а не тетя, сидящая в соседнем кресле!»

Может, сделать вид, что ее нет? Ну не было же ее все эти дни. Женька во всяком случае о существовании Риты даже не вспомнила.

А Илья?!

Вполне возможно он встречался с ней на бегу. Или они просто поссорились, а тут как раз Женя под руку подвернулась. Именно что, подвернулась.

— Ну вот и все, — выдохнула девица, в последний раз взмахнув кисточкой, — подождите минутку, пока высохнет лак.

— Хорошо, — кивнула Женька и решительно поинтересовалась, есть ли здесь бар или что-то вроде того.

— Конечно! На втором этаже, налево. У нас прекрасный ресторан.

Лак, действительно, высох за минуту, чего Женька никак не ожидала. Покосившись на блондинку, она удостоверилась, что та освободится еще не скоро, и с досадой передернулась. Решимость с каждой секундой покидала ее.

Зря ты это затеяла, сказал бы папа.

Но быть честной учил ее именно он. Значит, все-таки не зря?!

— Я подожду тут свою подругу, — объявила Женя маникюрше и принялась независимо листать журналы мод. Картинки расплывались перед глазами.