Чтение онлайн

Ждан всё понял и даже пару раз кивнул.

– Вперёд! – сказал Ёрш.

Недомыка отправился к медведю.

Прошло минут двадцать, мудрый еврей решил подать голос:

– Слушай, а где берлога медведя?

Ёрш, занятый мыслями, не сразу въехал в смысл услышанного, но потом первые биты информации достигли аналитических центров.

– Ты, чурка мавританская, раньше спросить не мог? – завопил он. – Где теперь его искать? Ну что за непруха? Всю жизнь не везёт, даже в напарники фраера достались.

Но несчастье не могло не подложить троице свинью, и Недомыка даже если бы пошёл в другую сторону, всё равно вышел бы к берлоге. Обличительную речь подростка прервал дикий рёв. В нотках животного крика чувствовалась сила и несокрушимая мощь. Так орёт муж-тиран, твёрдо уверенный в своей правоте и беззащитности жены.

– А-а-а, ты драться! – донёсся знакомый голос.

Раздались глухие звуки, будто выбивают подушку, и рёв сменился жалостным взрёвыванием. Так орёт муж-тиран, ошибочно полагавший, что жена безобидна, и поймав доказательство сему междуножным пространством. Затем последовал треск.

– А-а-а, ты ещё упираться!

Взрёвывания перешли в подобие рыданий. Звуки приблизились. Каково же было удивление Ерша и Шекельмана, когда они увидели между деревьями Недомыку, волокущего за заднюю ногу здоровенного медведя. Несчастный зверь орёт во всю глотку, и пытается уцепиться хоть за что-то. За ним на земле и корнях деревьев остаются глубокие борозды от когтей.

Ёрш на всякий случай залез на сосну, а Шекельман прикинулся зеленью, благо от стога что-то осталось. Недомыка доволок упирающегося зверя до избы. Пальцы разжались, нога освободилась. Медведь почувствовал свободу, но слишком долго не мог поверить в своё счастье. Это и погубило. Пока он приходил в себя от шока, Недомыка успел открыть дверь и снова обратить внимание на мишку. Тот только начал отползать. Ждан схватил его за шкирку и со словами: – Сам с ней разбирайся, – затолкал несчастное животное в избу. Дальше – дежа вю: грохот, трясунец здания, звуки бьющейся посуды. Единственным дополнением к предыдущей сцене оказался нарастающий довольный рёв медведя. Видимо в этот раз попалась жертва по силам. А может изба в качестве берлоги приглянулась, и он занялся коллекторской деятельностью по выселению жильцов. Безобразие продолжалось минут десять. После этого дверь с грохотом распахнулась, в неё вылетело что-то полупрозрачное, патлатое как хиппстер, противно визжащие на много голосов и скрылось между деревьями. В дверном проёме показалась здоровенная голова.

– Свободен, – сказал стоящий у входа Недомыка.

Медведь хотел как можно быстрее убежать от страшного человека, но долго протискивался через узкий для него дверной проём. Как Ждану одним лёгким движением удалось закинуть такую громадину в дом осталось для присутствующих загадкой. Зверь, наконец, выпростался из избы как из узких подгузников. Заяц позавидовал бы скорости его движения. Буйство осеннего леса скрыло беглеца.

Ёршу такого чуда героизма, дебилизма и силы в одном флаконе видеть не приходилось, поэтому от удивления он едва не сверзился с дерева. Благо природная ловкость помогла, и в полёте успел уцепиться за ветку.

Медведь давно убежал, а Недомыка продолжает смотреть ему вслед. Для полноты картины ему бы платочек в руки, и жалостливые слова в уста, типа: – Мы тебя никогда не забудем. Слева подошёл Ёрш, справа – Шекельман.

– Ты зачем медведя приволок? – спросил Ёрш. – Тебе же было говорено – мех,

– Он давать не хотел, – пояснил Недомыка.

Ёрш посмотрел на него в глубоком изумлении. Так обычно смотрят на человека, который спрашивает у коня время. Идиллическую картину прервали шорохи. Бабулька решила вернуться в этот мир. Раздались охи, ахи, стоны, особенно после того, как она ощупала здоровенное новообразование на лбу.

– Слышь, бабуля, – обратился к ней Ёрш, – изба свободна. Я всё сделал. Надо бы отблагодарить.

Шекельман от такой наглости онемел, а Недомыке всё равно.

– Да? – удивлённо спросила травница.

Ёрш кивнул.

– Ага. Как насчёт вознаграждения за труды?

Бабулька с кряхтением поднялась.

– Я уж и не знаю…

– Только не надо нас динамить, – грубо перебил её Ёрш. – Ты просила помощи, я её оказал. А за услуги платить надо.

Старушка часто-часто закивала.

– Да, милок, да. Но сначала я приму работу.

Ёрш сделал широкий жест, мол, смотри, проверяй, раз такая недоверчивая. Бабулька взглянула внутрь помещения, но зайти не решилась.

– Ну, – сказал Ёрш, – что за ледяная фигура на масленицу? Вперёд!

– Боязно мне, – сказала старушка, хитро сощурившись. – Может кто из вас смелость покажет?

– Легко, – вякнул Ёрш.

Но стоило подойти к порогу, как его тоже словно парализовало.

– Не-е, я был мозговым центром. Пусть зайдёт тот, кого не жалко.

Чёрные брови кого не жалко поднялись в изумлении. Не успел он и глазом моргнуть, как лес сменился захламлённой комнатой с огромной печкой: Ёрш действовал быстро и агрессивно. Пинками. Шекельман сжался, скрючился, но ничего не произошло. Травница осторожно заглянула внутрь. Мудрый еврей стоит посреди бардака. На роже удивление и радость, будто оказался на ярмарке, да при деньгах. И тишина.

– Ну хорошо, – сказала старушка. – Будет награда за труды. Вас послали княжну из беды выручать, так я подскажу, что делать. Сначала необходимо найти ведуна, что в Чёртовом Холме живёт. Это к востоку отсюда. Дорога к нему неблизкая и опасная, но вы всё сдюжите.

– Минуточку, – перебил её Ёрш, – какого ведуна? И вообще, что это за слово такое? Очень на пердун похоже. Неужели кого-то так зовут? Да ежели у меня было такое имя, я бы повесился.

– Ведун от слова ведать, то есть знать. Ведун – значит знающий, – раздался голос из избы.

Ёрш обернулся.

– О, глядите-ка, чернец по-русски забалакал. Тебе кто слово давал, засмолок?

Шекельман смутился и не нашёлся, что ответить. Ёрш повернулся к бабке.

– Слышь, старая, нам нужны деньги, рыжьё, мани, копьё, бабло, капуста. Смекаешь?

Бабка всплеснула руками.

– Акстись, милок, откуда у меня деньги, я ж травница.

– И тут кидалово! – расстроено сказал Ёрш.

– Так куда, матушка, говоришь идти надо? – подал голос Недомыка.

– На восток. Можете прямо отсюда, а можете дойти до дороги, вон тропка идёт, а потом по ней через Словенск и строго на восток, где солнышко встаёт. А потом…

– Быть посему, – сказал Недомыка.

– Минуточку, – снова хотел вставить пять копеек Ёрш, но Недомыка двигался как ниндзя и уже исчез в многоцветьи леса. Шекельман тоже на удивление быстро на одной ноге проскакал.

– Чтоб тебя, – проворчал Ёрш.

Пришлось догонять.

– Погодите, – крикнула травница вслед, – я не всё рассказала.

Но её слушать не стали. Бабульке только и осталось, что руками всплеснуть.

Поначалу шли молча, каждый занятый своими мыслями. Шекельман пыхтел позади всех, но не отставал, как в тайне надеялся Ёрш. Он даже на всякий случай подбрасывал ему под ноги ветки и шишки, но чернец даже ни разу не споткнулся. Ёрш начал медленно закипать. В голове зароились нехорошие мысли одна кровавее другой. И надо же было памяти Шекельмана так не вовремя прорезаться.