Чтение онлайн

Сегодня, следуя нашему уговору с Милой, я приехал за ней, чтобы отвезти к себе домой. Мы не каждый день трахаемся как кролики. Иногда просто обедаем, иногда она дремает на моем плече, пока я любуюсь ее нежным и таким красивым личиком.

Сегодня я решил изменить традиции и не ждать ее в машине, а встретить лично. Не знаю, почему так захотелось, но чую, что не зря пришел.

В холле здания Мила критикует работу моей недавней подопечной Алисы. Черт меня дёрнул дать ей свой номер и предложить помощь, когда увидел ее три месяца назад в баре пьяную в хлам. Девчонка еле языком ворочала, когда я вывел ее из клуба и с трудом выудил домашний адрес. Сдав на руки родителям тут же забыл о ней, но она названивает то с одной просьбой, то с другой. Вообразила, что влюблена, и меня это бесит.

Когда-то моя бывшая жена Кира, ещё до рождения дочери, то и делала, что помогала вот таким дурочкам. Наверное я и клюнул на Милу из-за ее стремления помогать. Хотя кому я вру?

Как увидел ее фото, так влип по уши. Поэтому и согласился на дурацкий уговор о свободных отношениях.

Теперь не могу отделаться ни от Алисы, ни от навязчивой мысли: "Как перевести наши с Милой отношения в нужное мне русло?"

К объекту моего внимания тут же подбегает какой-то зализаный хлыщ и приобнимает ее за талию. Благо, Мила тут же раздражённо стряхивает его руки со своей талии.

— Я понимаю, что у меня нет таких полномочий, но это ни в какие ворота! — Мила огорчённо морщит носик, обращаясь к Алисе. Та театрально плачет, хлыщ прикладывает пальцы к вискам. — Запиши ее на курсы вежливости, — бросает Мила хлыщу, прежде чем окинуть взглядом зал и увидеть меня. Замерев как заяц перед дулом ружья, несмело делает рывок в мою сторону, но тут же осекается, переведя взгляд на букет в моих руках. Стреляет глазами в меня, мол, это лишнее. Но я не собираюсь больше терпеть эти прятки. Уверенной поступью направляюсь к ней. Вкладывая букет в ее руки.

— Матвей, познакомься, это Максим, наш новый бухгалтер, — несмело блеет моя малышка.

Максим значит! Призывно улыбается ей, а во мне все закипает.

— А это… Начальник безопасности "Олимпа" Матвей, — представляет она меня хлыщу-Максиму.

— Матвей Николаевич.

Начбез значит.

— Можно вас на секунду? — елейно деланным тоном обращаюсь к ней, тяну за руку в сторону. Мила кладет букет на стойку ресепшн, а я беру брошюру в руки. Отходим к стене, хлыщ продолжает сверлить нас взглядом, демонстративно скрестив руки на груди.

— Начбез? — нависаю над ней, испепеляю взглядом, она тушуется, вжимает голову в плечи, нервно поглядывает на хлыща-Максима, что поджигает мои последние нервные клетки. — А как же: "Матвей, родной, любимый"? — бросаю ей в лицо каждодневные постельные стоны, что срывались с ее губ, когда выбивался в нее, доводя до пика.

— Тише ты! — психует она.

— Ладно! — вскидываю руки вверх, замечаю брошюру в моих руках. Открываю ее, тыча пальцем в картинки: — Если. Ты. Будешь. Флиртовать. С каждым встречным, то…

— Смотри сюда, — перебивает меня Мила, забирая брошюру из рук. Тычет пальцем в те же картинки: — Пошел. Ты. Нахрен. — Переворачивает страницу, — Я. Женщина свободная. Никому в любви и верности не клялась.

— Колючки спрячь, ёжик. Не укушу.

— Посмотрим.

Вскидывает голову, а я готов ликовать от восторга. Настроение в один миг тут же меняется из гнева на безграничное чувство радости. Только она так может: довести до пика бешенства и тут же сбросить в пучину радости и безграничного счастья. Женюсь. Однозначно. Только как ее уломать на этот финт?

Сверлит меня убийственным взглядом, но в ответ лишь получает довольную, как у Чеширского Кота улыбку.

— Ты прелесть, — нотки нежности делают мой голос хриплым. — А вот этого, — киваю на подбочинившегося хлыща, — гони в шею. Он тебе не нужен.

— Ты мне и мужиков будешь выбирать? — наконец взрывается она. Повышает голос, топает ножкой.

— Это не мужик! — Не терпящим возражения тоном изрекаю я.

Не в силах терпеть этот накал страстей между нами, подхватываю ее под руку и уверенно так веду в ее кабинет. Она быстро цокает своими тонкими каблучками, вызывая у меня предвкушение от наших дальнейших игр.

Мила оказалась достойным противником в нашей перепалке. Так и представляю ее беременной моим ребенком. На кухне. И в меня летят одна тарелка за одной. Такой бы взрыв гормонов доставил бы мне удовольствие.

Но сейчас я довольствуюсь тем, что есть…

Не давая мне возможности возразить подхватывает по локоть и торопливо ведёт по коридору. В мой кабинет! Там же сейчас работает Максим! Но он в холле, а дверь в мой кабинет закрывается на замок. Что и делает Матвей, после несильно толкая меня в сторону дивана.

— Мат… — делаю попытку объяснить ситуацию, но не даёт.

Зацеловывает, нападает, жалит поцелуями

— Ах ты… — выкручивпюсь из его рук, но он не позволяет. — Скот… Отпусти меня…

— Скучала? — от его пьяного взгляда ведёт, трусики намокли.

— Не дождешься, — говорит во мне гордость.

— А мы посмотрим, — валит на диван, я только вскрикнуть успеваю.

— Матвей, подожди, — задыхаясь стону ему в ухо. — Я не могу! Мне нельзя! — выпаливаю на одном дыхании, пока он возится с застёжкой джинсов. Замирает, лёжа на мне.

— Нам нужно прекратить наши личные отношения, — смотрю в его голубые глаза и внутри меня лопается тонкая струна.

— Почему?

— Мне нужно пролечиться. Тебе ничего не грозит, — выпаливаю заверяя его. — это воспаление в матке и киста небольшая. — Выдумываю на ходу. — Малая вчера прыгнула на живот, он разболелся, а в больнице мне поставили диагноз. Лечение займет два месяца, на это время я не смогу… Ну ты понимаешь… А удовлетворять тебя другим способом у меня не будет ни времени, ни сил. Ты мужчина здоровый, женщина тебе нужна, — говорю я пряча глаза от его насмешливой улыбки. — А после другой я тебя не приму, — выношу вердикт, хотя внутри все болит от чувств.

Матвей слезает с меня, присаживаясь на край дивана.

— Мы можем продолжить наши отношения после твоего лечения.

— Я не смогу

— Почему?

— Тут имеет место эмоциональная привязанность.

— Ты влюблена в меня?

— Пока нет, но это неизбежно случится.

— Тогда я согласен прекратить наши отношения. Меня теперешние условия тоже не устраивают.

— Ну и хорошо, — выдыхаю, пряча глаза, к которым против воли начинают подступает так ни к стати подбегающие слезы. Он прав. Но обидно очень. Я ведь не виновата в своей болезни. А он со мной как с прокаженной.