Чтение онлайн

Я тогда в этой каморке мхом покроюсь, и никто обо мне не вспомнит.

Телефон под моей подушкой начинает тихо вибрировать. Вытаскиваю его и принимаю входящий от Лёни.

– Можешь говорить?

– Да, могу, - отвечаю тихо, - привет.

– Как дела, Яська?

– Огонь. Только что с любимым мужем первую ссору пережили.

– Чего?!

– Поругались, говорю!...

Слышу, как он куда идет, а потом будто садится в машину. Посторонних звуков сразу становится меньше.

– Ты в своём уме?
– шипит он в трубку, - Ты с Лютым отношения вздумала выяснять?

– А что мне прикажешь делать?! Вы бросили меня в пасть монстру и благополучно забыли! Никому нет дела до меня!

– Никто не забыл, Ясь. Я думаю, как вытащить тебя оттуда.

– Ты разговаривал с отцом, Лёня? Что ты сможешь без его помощи?

– Я пытался, но он пока...

– Ясно, - выдыхаю я.

– Я думаю, ясно!... Но и ты держи себя там в руках, - тоже понижает голос, - не нагнетай. Тебе нужно усыпить его бдительность.

– Предлагаешь сидеть мне под кроватью и не высовываться?...

– Нет. Ты всё равно не сможешь.

Не смогу и не буду. Это путь в никуда.

– Ладно, пока.

– Ясь, он не пристает к тебе?
– спрашивает вдруг Лёнька.

– Упаси боже. Нет.

– Точно?

– Да я лучше крысиной отравы наемся, чем позволю ему прикоснуться ко мне.

– Не провоцируй его, окей?
– издает короткий смешок, - Чтобы не пришлось крысиную отраву лопать.

– Окей.

Отключаюсь и кладу телефон на живот. Разглядываю отбрасываемые светильником блики на стене. Их очертания за неделю я выучила наизусть и смогу нарисовать по памяти.

На душе буря.

Вроде бы логичные советы Лени вызывают во мне внутреннее отторжение.

Нет. Я не хочу быть как моя мама. Я безумно люблю её, но такой судьбы себе не пожелаю. Никогда не провоцировать, не нагнетать, не отсвечивать и не обострять. Улыбаться, когда твоей улыбки ждут и держать эмоции при себе, когда они раздражают.

Я не собираюсь быть чьим-то придатком и всю жизнь приспосабливаться и под кого-то подстраиваться.

Тем более, под бандита и убийцу.

Я буду бороться до последнего.

Рано или поздно вырвусь отсюда, уеду из города, из страны, если потребуется. Туда, где никто не будет знать о моей семье.

Всё, что я взяла бы с собой в новую жизнь - это Лёньку. Моего лучшего друга, а может, даже чуть больше, чем друга.

Он сын начальника охраны моего отца и уже пять лет работает в нашем доме водителем.

Лёня всегда ко мне хорошо относился. Лучше, чем мои родные брат и отец. И сейчас, выходит, единственный, кто хоть что-то пытается сделать для меня.

Если потом, когда кончится весь кошмар, он поедет со мной, то я буду рада, но если не захочет - меня это не остановит.

Адам

– Они не в восторге, что лишились поставщика, знаешь ли, - говорит Ян, - найти нового сейчас почти нереально.

– Выйдут на Иран. Через Афганистан ещё можно, - отвечаю, пялясь в предоставленные нашими финансовыми аналитиками таблицы до мушек перед глазами.

Головняк, который свалился на нас после вмешательства москвичей, забирает почти все временные и нервные ресурсы. Перевести нелегал такого масштаба на законные рельсы - это не ипэшку в районной налоговой оформить.

Половина наработанной годами клиентской базы залегла на дно, остальные быкуют, требуя поставок на прежних условиях.

Верхушка пока наблюдает молча, но за их спокойствие отвечает дядька Боград. У кого есть голова на плечах, понимают, что время чернухи проходит - на коне тот, кто умеет договариваться с официалами.

– Это не надолго. Те каналы тоже скоро перекроют.

Ян кивает и, откинувшись на спинку дивана, тяжело вздыхает. На лбу испарина.

– Подай сигареты.

– Болит?

– Нормально.

После того, как его изрядно помяли мои новые родственнички, он быстро идёт на поправку, но поломанное и неудачно смещённое ребро ещё дает о себе знать стреляющими болями.

– Обезбол с собой?
– спрашиваю, выбивая для него сигарету из пачки и протягивая вместе с зажигалкой, - Давай, вколю.

– Не надо. У меня от них жопа синяя уже.

Затягивается, прикрывает глаза. Пульсирующая на его виске вена успокаивается. Я тоже закуриваю и откупориваю бутылку с минеральной водой. После вчерашней попойки, здесь в клубе, дерёт горло.

– Турок звонит тебе?

– Нет. Нахуя?

– Ты его зять теперь. Это ж нормально.

Сука. Стебётся, значит, нихрена не уже болит.

– Заткнись, - отбиваю миролюбиво, - на хую я вертел таких родственничков.

– Да ладно... Юбилей тёщи, Рождество в семейном кругу, потом детки пойдут....
– продолжает угорать.

– Да ну... ты рот закрой, Ян! Какая тёща?! Какие детки? Я себе скорее яйца отрежу, чем смешаю нашу кровь с кровью Турка.

– Да шучу, - смотрит на меня полусонным от лекарств взглядом, - видел жену хоть?

– Видел.

– И?...

– Брюнетка.

– Бля-а-а-а-а...
– ржёт брат, - сочувствую.

Я ж зарекался, клялся, что если и женюсь когда, то исключительно на блондинке. Как у Яна Лена. Красивая девчонка у него, нежная, ласковая.

А мне чернявка с дурной кровью и не менее скверным характером досталась. Дерзкая сука.

– И как? Поладили?...

– Я и не планировал, - набираю рот минералки, несколько мгновений наслаждаюсь колючими пузырьками и глотаю, - Но чувствую, будет непросто.

– Почему?

– Отбитая она. Без чувства самосохранения.

– Огрызается?...

Блядь, ну нахрена он завёл этот разговор? Мысли о том, что я женат действуют всегда раздражающе и вызывают изжогу.

– Да мне похер.

– Её пробили. Тебе показывали отчет?

– Я не читал.

– Ей двадцать три. Училась в Европе четыре года. В курсе?

– Нет.

– В Нидерландах. На дизайнера. Закончила с дипломом высшей степени. Хотела остаться там, но отец заставил вернуться. Очевидно тогда, когда обострение между нами началось.