Не дразни меня
Шрифт:
– Как дела, Яська?
– спрашивает в трубку Лёнька.
– Нормально.
– Нормально?
– усмехается коротко, - Всё? Смирилась?...
– С ума сошел?!
Сажусь в кровати и убираю от лица рассыпавшиеся волосы. Сколько же я проспала, если на улице уже темно?
– Ты говорила с ним? Он разрешил тебе выезжать в город?
– Нет, не разрешил.
– Яська, это единственный шанс вытащить тебя оттуда, понимаешь?
– Понимаю....
– Я не смогу пробраться на охраняемую территорию и выкрасть тебя под покровом ночи.
– Я знаю, Лёнь!
– Поэтому постарайся убедить его, что тебе необходимо встретиться с родителями. Типа, по маме скучаешь... Плачь, бледней, падай в обмороки, делай, что хочешь, но выберись оттуда....
– Мне надо с папой поговорить.
– Он нервный в последнее время....
В этот момент комнату освещают фары подъехавших к дому машин, и я вся вытягиваюсь в струну. Сползаю с кровати и осторожно приближаюсь к окну.
– Он и мне запретил общаться с тобой...
– Я перезвоню.
– Что там?
– Кажется, муж любимый приехал.
Отключаюсь и, отодвинув занавески, упираюсь ладонями в подоконник. Там три черных джипа. Из одного выходит Литовский и ещё один, в ком я сразу узнаю его младшего брата. Они похожи ростом и статью, и даже на расстоянии я чувствую исходящую от них ауру власти и безнаказанности.
Настоящие бандиты.
Оба закуривают. К ним присоединяются другие мужчины. Один из них зачитывает что-то вроде доклада.
Я стою, не шевелясь и почти не дыша. Их энергетика пугает, отвращает, но неожиданно сильно притягивает.
Младший Лютый кивает, а старший, зажав сигарету губами, застегивает куртку под горло и, вскинув взгляд, вдруг меня замечает.
Молния ударяет в центр груди и прошивает тело насквозь.
Урод!... Оборотень.
Сощурив глаза, он подносит руку ко рту и выпускает дым в мою сторону. Я словно чувствую запах табака. Табака и его тела. Морщусь демонстративно, чем вызываю его жесткую усмешку.
Иди к чёрту, сволочь. Эти штучки на меня не действуют. Горничной своей глазки строй!
Глава 8
Ярослава
Сидя на кровати по-турецки перед ноутбуком, ещё раз пробегаюсь глазами по титульнику и пролистываю страницы проекта. Затем сохраняю файл и отправляю его заказчику. Надеюсь, не выставит неустойку за то, что нарушила сроки. Даже не представляю, как я буду объяснять причины.
Растираю лицо руками, закрываю уставшие глаза и падаю на спину. Даю себе на отдых десять минут и, нащупав телефон на покрывале, беру его в руку и захожу в журнал звонков.
Позвонить ещё раз?
Сегодня впервые, когда я решилась набрать отца. Делала это три раза, но он ни разу не принял вызов.
Мы и до этого брака не часто общались. К слову, за время, что я училась в Европе, он сам звонил мне от силы пару раз. Я тоже предпочитала общаться с ним через маму. Мы никогда не были близки, ни в детстве, ни тем более, сейчас, когда я стала взрослой. Отец всегда больше любил Марата.
Мы с мамой жили обособленно в отдельном крыле дома, и наше сосуществование с мужской половиной семьи пересекалось только по большим праздникам.
Потом я закончила общеобразовательную и художественную школы, и отец каким-то образом разрешил мне продолжить образование заграницей. А после того, как я получила диплом, заставил вернуться.
Как я плакала тогда! Как умоляла его разрешить остаться. Ведь в мыслях я давно попрощалась с этим городом и с кругами, в которых вращается моя семья. Я рассчитывала строить свою жизнь, забыть о страхе, что на наш дом могут напасть, что нашу машину могут расстрелять.
Мечтала о свободе передвижения, к которой привыкла за время учебы в Нидерландах, отсутствии охраны и ограничений в выборе друзей.
Однако отец был непреклонен. В тот же день заблокировал мои карты и выслал за мной своих людей. Под конвоем я вернулась домой, а через несколько дней Литовские убили Марата.
На возвращении я настаивать не стала - маму пожалела. Папа сказал, что без меня она не выдержит. Но и жить самостоятельно тоже не разрешил. Боялся, что я стану инструментом в руках его врагов.
В итоге через год, когда противостояние между отцом и Лютыми достигло катастрофических масштабов, обоюдную ненависть и жажду убийства решили прикрыть этим идиотским браком.
Судорожно вздохнув, набираю отца снова, но он тут же скидывает сам, а через минуту на мой телефон поступает входящий с неизвестного номера.
– Слушаю?...
– спрашиваю настороженно.
– Это я, - грубо отвечает отец и без предисловий продолжает, - Яра! Ты чего названиваешь?!
Я немею от его агрессии. Горло тот час сводит спазмом.
– Ты хотя бы понимаешь, как подставляешь меня?!
– шипит, не сдерживая злости, - Мои телефоны прослушиваются! За мной постоянная слежка! Я уже забыл, когда последний раз без хвоста передвигался!
– Я хотела поговорить...
– вклиниваюсь в его тираду, потому что знаю, что иначе он даже не спросит, зачем я звонила, и бросит трубку.
– О чём?
– Когда я смогу отсюда выбраться?
– Куда выбраться, Яра?! Сиди там и помалкивай!
– Сколько сидеть?!
– восклицаю я, - Всю жизнь?! Я не планировала тратить ее на это!
– Ничего с тобой там не случится. Они дали гарантии, так что хватит ныть!
– Я не ною!... Отец!... Хотя бы реши вопрос с моими передвижениями. Меня даже за периметр участка не выпускают.
– Охрана есть?
– Есть. Круглосуточная. Они за каждым моим шагом глядят.
– Ну, и?...
– хмыкает отец, - Ты думаешь, твой телефон не на прослушке?
– Нет!
Боже, если бы он был на прослушке, Лютый давно был бы в курсе моей с Леней переписки, а я сама уже сидела бы в подвале.
– И что ты хочешь от меня? Мы с ним не в тех отношениях, чтобы он шел мне на уступки. Я в полной жопе, ясно!
– Ясно.
– Поэтому на меня не рассчитывай, - отрезает он.
– Я уже поняла. Сама разберусь.