Не-единственная в Академии
Шрифт:
Молодые и, наверное, счастливые лица родителей сильно, до боли в сердце отличались от того, что он видел буквально несколько часов назад. Когда посланец был отправлен — за отправкой Зиада Марун через портал к подножию Северных гор Дамиан проследил лично — принц зашёл в кабинет к королеве и доложил об успешно завершенном этапе плана спасения маркизы Инвиато.
Матушка хоть и не изменила себе в холодной сдержанности, но никакие ухищрения магов или косметики не могли скрыть её усталости. Она, ещё не старая женщина, казалась замученной и измождённой, как простая селянка после жаркого дня в поле. А позади королевы дремал в кресле на колёсах, в каких обычно передвигаются немощные, слабый и больной отец.
Сердце тогда болезненно сжалось…
Теперь принц стол перед портретом своих молодых родителей, видел те чувства, которых не должно быть на портретах монархов, и вспоминал уставшую мать и больного отца. А потом вдруг вспомнилось то чувство мощи, могущества, божественной силы из сна. И — низенькая фигурка с тонкой талией и очень широкими бедрами, в простом домотканом платье до самого пола, её темные волосы, хоть и аккуратно собранные в прическу, но такую простую, незатейливую, её пронзительные, как молнии, голубые глаза, Несносного Мальчишку, котом ластившемуся у ног женщины…
И Дамиан вновь с трудом сдержал крик: «Нет! Нет! НЕТ!»
Конец 2 книги.