Чтение онлайн

— Зиад, — тихо позвала. Он моментально развернулся и присел, заглянув ко мне в открывшийся проём.

— Рада-сть! — и прошмыгнул ко мне.

— Ну и что ты на это скажешь, Зорий? — голос принца, как и всегда, прозвучал неожиданно.

— Есть у меня одна идея…

Я взглянула на советника, тот, прищурившись смотрел на моего мужа.

— И если не сработают кровные связи, стоит её попробовать.

— Зорий, нам надо до вечера успеем выслать посла, — Дамиан явно волновался, настолько явственно прозвучало напряжение в его вечно холодном голосе. Никак не могла поверить, что он может испытывать столько эмоций, чтобы при посторонних так обнажать свою тревогу.

Её высочие королева и его высочие принц Дамиан отобедали с делегацией из жарких песков в узком кругу в Малой столовой. Я надеялась, я страстно мечтала не попасть на это мероприятие. Но отказать личной просьбе его высочия я не смогла. И я набралась терпения и с огромной неохотой явилась на обед.

Я старалась не отрывать взгляда от тарелки — воспоминания об утренней сцене на ступенях дворца были свежи, как подснежники в вечернем лесу. Но… я ошиблась. Князь Марун молчал почти всё время, пока жевал, и разговорился только во время десерта, и речи его, как ни странно, были хвалебными. Он восхищался могуществом Бенестарии, её быстрым развитием, интересовался железными конями и прочими новинками, в которых было больше техники и почти никакой магии. И если меня не подводил слух, а причин к этому я не видела, в голосе звучала зависть. Хоть и прикрытая, хоть и доброжелательная, но откровенная зависть. А ещё — интерес.

Королева покровительственно улыбалась, но больше молчала, передав возможность отвечать на все вопросы своему сыну. Оно и понятно, ведь именно он курировал Академию — центр развития всего королевства. Но было заметно, что Дамиан отвечает без пыла, чего можно было ожидать. Его мысли были заняты чем-то другим. И я, кажется, догадывалась чем.

Когда этот мучительный обед был закончен, королева пригласила гостей пройти из столовой в ближайшую гостиную. Стало понятно, что сейчас-то и начнётся самый важный разговор.

Её высочие Ильдария заняла самое высокое кресло, но, как и во время обеда, молчала. Разговор завел его высочие Дамиан при поддержке советника.

— Князь, хочу объяснить то, что, как все мы поняли сегодня утром, вам было не понятно. То, на что вы гневались, сразу по прибытии.

Ещё в тот день, когда его высочие Дамиан посетил нашу неудачную тренировку, спросил у Зиада:

— Как вы думаете, князь, можно ли рассчитывать на помощь вашего отца?

Зиад вздохнул и ответил:

— Думаю, если бы мы не вынудили отца явиться так спешно, у него было бы время остыть, а так… Слишком уж для него это было скоропалительно. Он очень горяч. Ему нужно время остыть. И я могу только надеяться на то, что он уже пережил свою вспышку гнева и разговаривать будет сдержанно. И сложность, представляется, состоит не в его характере.

— Почему вы так думаете, господин Марун? — не сдержал своего любопытства советник Суземский.

— Это у меня есть собственная, хоть и не большая, магия благодаря происхождению моей матери, у а отца — только родовая, — и муж отвесил вежливый поклон его высочию Дамиану, — а собственная в зачаточном состоянии. Не знаю, как он смог бы нам помочь. Думаю, завтра отец прибудет не в самом расположении духа.

Зиад оказался прав тогда, а что получится сейчас? Я бы даже грустно вздохнула, но нельзя — столько венценосцев вокруг. Забавно! "Ничтожество! Подлый ублюдок!" — так ко мне обращались много лет.

И вот я, ничтожество и подлый ублюдок, сижу в таком обществе и имею право голоса, и к этому голосу прислушиваются. Мама была бы рада… Комок слёз подступил к голу, но я посмотрела на мужа, такого тёплого, большого, надёжного, и слегка улыбнулась, Он перехватил мой взгляд и тоже легко улыбнулся. А я засмотрелась на его губы. Они были такие… Такие… аппетитные! Бывает же у людей такая внешность, что хочется смотреть и улыбаться? А вот у Зиада внешность внушала совсем другие чувства. Мне всё время хотелось его целовать. Прежде всего губы. Такие розовые на его смуглом лице, даже на вид мягкие, в маленьких складочках, с тончайшим пушком на коже в самых уголках губы… Так и хотелось поцеловать этот нежный пушок, почувствовать как откликнутся эти губы на моё прикосновенье… Теперь мне нужно было выдохнуть, но… нельзя. опять же — венценосцы! Но думать про нежность губ любимого мужчины было приятнее, чем про моб родину.

А тут и принц приступил к самой важной части переговоров, из-за которых, собственно, отец Зиада и был приглашен в Бенестарию.

— Видите ли, князь… Я отдаю в жёны свою подопечную не просто так.

Я искоса бросила взгляд на старшего князя Марун. Одна его бровь приподнялась, хотя поза, расслабленная и вальяжная, в которой он сидел на кресле, вовсе не выглядела напряженной.

— Да? И как же?

— Я согласился отдать её в жёны вашему старшему ыну и наследнику на условиях обмена.

Опять пауза. И только слышно как шуршит веер её величия, которым она обмахивалалсь, подозреваю, ене потому что страдала от жары, а чтобы иметь чем прикрыть лицо. Князь слегка сжал губы и опять расслабил лицо. Будто сказал: "Да что вы? Ну-ну!" Принц продолжил:

— Обмен. Одна девушка на другую. Моя официальная единственная находится в Оландезии, на родине принцессы Тойво, названной при рождении Ило. И вот её я меняю на свою подопечную.

Князь величественно кивнул, поощряя его высочие продолжать. Хотя то, что блеснуло во его глазах, вряд ли можно было назвать радостью.

— Принцесса Тойво на своей родине считается преступницей, и там её ожидает смертная казнь.

У князя Марун округлились глаза, а спина вмиг стала, как натянутая струна. Он перевёл на меня потрясённый взгляд, а я вновь опустила глаза.

— Однако, её вины в убийстве, в котором её обвиняют, нет.

— В убийстве?! — у старшего князя в голосе промелькнули подозрительно высокие ноты. Хоть бы истерика не случилась. Мужские истерики — это слишком даже для меня. Ах да, вздыхать-то нельзя.

— Да, король Юзеппи, названный при рождении Карху, обвиняет свою дочь в убийстве принцессы Суэллы.

Всё замерло. А мне хотелось рассмеяться. Истерически, громогласно. Как много замираний связано со мной! Никогда столько за всю прошлую жизнь не припомню. Ну, разве что замирание отца перед тем, как он начинал орать. На меня. За какой-нибудь несущественный проступок.

Горький смешок мне удалось сдержать. И всю паузу до следующих слов его высочия Дамиана я вспоминала порядок учебных мечей на стойке в зале для тренировок.

— Но нам достоверно известно, что принцесса Тойво этого преступления не совершала.

— Я не понимаю… — проговорил князь. Ну что ж, браво, ваше высочие, вы сбили спесь с моего нового родственника!

Принц Дамиан снова заговорил, и в голосе его не мелькнуло даже тени эмоции:

— Отец Юзеппи ждёт свою дочь, чтобы казнить, и для того, чтобы мы помнили о спрятавшейся на нашей территории преступнице и выдали её, когда найдём, в Оландезии как заложница находится наша подданная, Перла Инвиато, названная моей единственной.