Чтение онлайн

— Эй, полегче, чего ты завелся-то? — Максима насторожил этот бескомпромиссный тон отца.

— Я предлагал тебе по-хорошему, но ты не воспринимал всерьез мои слова. Ты вообще меня не воспринимаешь всерьез, Максим. Это мне наказание, что не воспитывал тебя должным образом, и его я понесу справедливо. А теперь о твоем.

— Погоди, отец, что ты сразу к театральным постановкам прибегаешь? Нельзя быть таким категоричным, — пытался дипломатично выстроить разговор Макс. — Назови свои условия? Надо принять проект? Окей, принимаю, не стоит ради этого идти на такие кардинальные меры.

— Нет, просто проектом ты не отделаешься.

— Пять минут назад это бы тебя устроило, — возразил парень.

— Верно. Но тот шанс ты упустил, — согласно кивнул Фридман-старший.

— Не томи. Хочешь всучить Калужский филиал? Ладно, приму, — шел ва-банк сын, представляя, в какой кошмар превратится его жизнь после вступления в должность главы филиала.

— Нет. Он только начал набирать обороты, еще разоришь к чертям.

— Тогда что ты хочешь?! — не выдержал Максим.

— Хочу, чтобы ты женился. Через месяц. Это мое единственное условие. Единственное и непреложное, — отрубил Фридман-старший.

— Ни за что!

— Попрощайся с фривольной жизнью. Ты банкрот, мой мальчик, — бесчувственно ответил отец и набрал телефонный номер, чтобы сделать соответствующие распоряжения.

— Пап, погоди-погоди, — судорожно остановил его сын. — Вот посуди сам, как ты себе это представляешь, чтобы я сразу взял и женился? Брак — это ведь серьезно, разве нет?

— Очень серьезно.

— Тогда почему ты толкаешь меня на этот серьезный поступок с такой легкостью? В конце концов, где я так быстро найду жену?! — почти молил о пощаде сын, наконец осознав, что отец не намерен отступаться от задуманного.

— Пфф, не смеши меня! Ты первый в городе Казанова, уж выбери из сотни подружек, с которыми спал. Хоть одна-то запомнилась?

— Не хочу я на них жениться. Хоть на одной, хоть на всех сразу, — развел руками молодой человек, считая это железным основанием для отказа.

— Я напомню, что твои желания больше не в счет.

— Немыслимо… Давай еще раз, — размеренно вдохнул Максим, настраиваясь на самые важные в жизни переговоры.

— Без проблем. До обеда я совершенно свободен.

— Отец, давай отключим эмоции и поговорим как взрослые люди. Ты ведь не можешь требовать от меня того, чего сам бы никогда не сделал!

— Ты о свадьбе? Сынок, у тебя какая-то паталогическая фобия брака, — разговаривал как с умалишенным отец. — Это странно, ведь до смерти твоей матери у нас всегда была полноценная и счастливая семья. Не могу понять, что стало причиной твоих страхов. Я всегда любил твою маму, до самого последнего ее дня.

— Вот в том-то и дело, что любил. В этом разница между твоим браком и тем, который ты вынуждаешь заключить меня.

— Нет, вынуждаешь ты. Только ты виноват в том, что мне ничего другого и не остается, кроме как принудить тебя жениться. Но по-другому ты не понимаешь, увы. Пора взрослеть, мальчик мой, а прикрываться отсутствием любви к кандидатке, так это в твоем случае совсем глупо. Мы оба знаем, что ты не будешь готов к такому ответственному чувству, как любовь, ни через месяц, ни даже спустя десятилетие. А мне нужна невестка и внуки, а еще чистая репутация семьи. В свои тридцать два ты уже больше тянешь не на героя-любовника, а на вечного ходока. Еще несколько лет и твой статус будет совсем не завидным — «потасканный и никому не нужный». Если тебе так будет проще, то отнесись к моему условию как к работе. Выбери самую достойную из всех своих пустышек, поверь, это для твоего же блага.

— Ты бьешь по самому больному!

— Ты поступал аналогично все эти годы, пока проматывал свою жизнь и мои деньги, — развел руками отец. — У тебя неделя на выбор невесты. И этого более чем предостаточно в твоем случае. Свадьба через месяц. А теперь мне пора вернуться к делам, прошу извинить.

Отец поднялся вместе с Максимом и проводил его до выхода, чтобы тот в ярости, чего доброго, не разбил пару проектных макетов. В дверях их уже ждала секретарь, будничным тоном сообщившая:

— Сергей Андреевич, звонил адвокат Юрий Полянский. Вы просили его о встрече по поводу нового проекта Егорова. Он уже подъезжает к офису.

— Отлично. Организуй встречу гостя.

— Уже сделано. Может, приготовить кофе? — предложила секретарь.

— Нет, спасибо, Вера. Максим уже уходит, а мне кофе подай, когда приедет Полянский, — ответил директор и вернулся в кабинет, на ходу бросая: — Увидимся дома, сын.

Максим ничего не ответил, поскольку в любую секунду готов был разразиться громом, молнией и непотребной бранью. Внутри буквально бушевала ярость из-за глупого ультиматума отца. Он спустился к стоянке, напрочь игнорируя все кокетливые приветствия молоденьких девчонок из отдела продаж. Такое холодное отношение было воспринято как наказание от божества за их великие грехи. Возможно, они не заметили и не поздоровались с ним, когда-то, когда он проходил мимо, или недостаточно часто говорили ему, как он хорош собой, или были мало преданы поклонению, и вот теперь кара безразличия постигла их за халатное отношение к вере в свое божество.

Молодой человек забрал ключи на посту охраны и, полыхая яростью после разговора с отцом, двинулся к авто. В этот момент на стоянку друг за другом въехали две машины представительского класса и припарковались рядом. Из одной машины, спокойно поправляя пиджак, появился лучший адвокат столицы — Юрий Полянский, а из второй вылетела растрепанная девица, в которой Макс сразу же узнал дочь лучшего адвоката столицы — Владу Полянскую. Тощенькая, темноволосая, большеглазая. Молодой человек остановился у колонны и не решился быть участником разворачивающейся сцены.

— Какого черта ты меня сюда приволок? Я хочу домой! — на повышенных тонах начала девушка.

Не обращая никакого внимания на нападки дочери, Полянский отдал распоряжение водителю, и тот моментально уехал. Поправив очки к переносице, само терпение — Юрий Полянский — строго взглянул на дочь и ответил:

— Виктор сегодня занят, чтобы весь день забирать тебя с мест былой славы и отвозить домой. Ты дождешься меня здесь, вместе поедем домой. И если, когда я приду, тебя не окажется на этом самом месте…

— То что? Что будет, если меня не окажется на этом самом месте? — бросила вызов отцу Влада.

— Чего ты добиваешься, Влада? — прищурившись, Полянский воззвал к здравому смыслу дочери. — Для чего все эти бунтарства?

— Ты вершишь мою судьбу единолично и еще спрашиваешь, почему я противлюсь?

— У нас был уговор, я честно исполнил все его условия. Настала твоя очередь.

— Твоей жестокости нет предела.

— Твоя бессовестность еще фору даст моей жестокости. Всю твою жизнь у тебя были только права, настало время для обязанностей, на которые, к слову, ты сама согласилась три года назад. Твои рукописи были отклонены всеми издательствами, в которые ты подавала заявки на публикацию. Да, это досадно, что как автора тебя не признали, но теперь ты сможешь раскрыться в новом амплуа.

— Я тебе футбольное дарование, что ли, раскрываться в каких-то амплуа? Я твоя дочь, папа, но отчего мне кажется, что вопреки всем родственным связям между нами, ты не сильно-то берешь в расчет то, что приносит мне счастье.

— Ошибаешься. Именно о твоем счастье я и забочусь. Всю свою жизнь только о нем.

— Неужели? — хмыкнула девушка, глядя в холодные глаза. — Тогда будь добр, расскажи, счастье ли то, что ты насильно заставляешь меня выходить за этого твоего Железнова?

— Если ты пока не способна видеть выгод и перспектив вашего союза, это не значит, что я умышленно обрекаю тебя на несчастное существование.