Чтение онлайн

– Тебя никто не обидит, Кэти. Я никому не позволю тебя обижать. Я тебя люблю. Я позабочусь о тебе.

Сэми убежала, не в силах осознать, как удается ее матери так издеваться над Кэти и в то же время внушать ей, что она ее оберегает.

Шелли поступала так с ними всеми. Но то, что теперь она сосредоточилась на Кэти, стало для Сэми в каком-то смысле облегчением. Она радовалась, что теперь мать наказывает Кэти, а не ее брата и сестер. Была признательна Кэти за то, что та не уходит. Если бы она ушла, Сэми знала, они снова стали бы для матери главной мишенью.

Сэми считала Кэти сильной женщиной. Она была крупнее, чем их мать. И она была умной.

«Я видела, что она взрослая. Она водила машину. Шелли не была ей матерью, а она не была ребенком. Она могла бы уехать, если бы захотела, – размышляла Сэми годы спустя. – Конечно, я понимала не все. Я была еще маленькая. Но все равно, глядя на нее, думала: «Да что с тобой такое? Тебе надо уносить отсюда ноги!»

Никки чувствовала то же самое.

– С ней что-то не то, – сказала она однажды Шейну. – Она ведь могла бы просто уехать.

И тем не менее «во время этой эпопеи с Кэти, – вспоминала Никки, – я не особо переживала за нее. Скорее, радовалась, что обо мне на время забыли».

Перерыв в домашнем насилии, которому подвергались дети Нотек, достался им дорогой ценой. Они жили в мире, где, спасаясь от матери, наблюдали за такими зрелищами, которые будут преследовать их всю оставшуюся жизнь.

Шелли была неутомима и временами привлекала детей к исполнению наказаний, которые выдумывала для Кэти. Никки и Сэми по настоянию матери должны были щелкать ее резинками, когда она занималась домашней работой. Кэти сильно ослабела, и Шелли считала, что она работает недостаточно быстро.

– Подгоняйте ее! – кричала Шелли девочкам со второго этажа.

Сэми, трясясь от страха, не решалась игнорировать распоряжения матери и делала, что ей сказали.

Но в основном разбираться с Кэти приходилось Шейну.

Когда Шелли говорила ему ударить ее или пнуть ногой, он бил и пинал. Ему это не нравилось, но он выполнял приказания, потому что знал – в противном случае Шелли возьмется за него. Если он не делал того, что она говорила, его вываливали в грязи, голым прикручивали скотчем к батарее или заставляли спать на цементном полу без одеяла и без одежды. Шейн слушался Шелли еще и по другой причине. Пускай он ненавидел ее за то, как она с ним обращалась и что вытворяла с другими членами семьи, тетя Шелли была для него единственным подобием матери.

Он хотел угодить Шелли, не дать ей разозлиться. Делал, что она велела.

«Кэти боялась Шейна, – вспоминала Сэми. – Она считала его своим мучителем, хоть он и действовал по маминой указке. Он ее бил. Пинал ногами. Делал все, что мама ему приказывала».

Шелли заходила с разных сторон.

Один раз, когда Кэти бежала вверх по лестнице в попытке ускользнуть от Шейна, Шелли выскочила ей навстречу и схватила в объятия, словно пытаясь защитить. Притворилась ее спасителем, а не мучительницей.

Потом как-то раз Кэти пропала, и все принялись ее искать. В доме. За домом.

– Должна же она где-то быть! – сказала Шелли.

Никто не мог ее найти, пока Сэми не обнаружила Кэти, съежившуюся клубком, у матери в шкафу.

Оказалось, это Шелли посадила ее туда. Сэми слышала, как ее мать разговаривает с Кэти.

– Все будет хорошо, – шептала она. – Я смогу тебя защитить. Со мной тебе ничего не грозит, Кэти. Никто тебя не обидит, обещаю. Шейн не будет тебя бить. Никто не будет, вот увидишь.

Кэти плакала и благодарила Шелли, что она вмешалась и выручила ее.

«Мама вела себя так, будто не знала, где Кэти пропадала весь день. Но она знала. Она сама посадила ее в шкаф. Вроде как чтобы Шейн ее не бил, но на самом деле мама просто хотела, чтобы Кэти думала, будто она на ее стороне. Хоть это было не так», – вспоминала Сэми.

Сэми выпустила Кэти из шкафа.

Но такое происходило еще не раз.

Иногда, когда у них были гости, Шелли приказывала Кэти сидеть в шкафу, пока те не уйдут. Неважно сколько. Порой много часов. Кэти сидела, сжавшись в комочек, на полу и терпеливо дожидалась, когда полоска света появится между открывающихся дверей.

Кэти сильно похудела. Вся кожа у нее была в синяках и царапинах. Зубы стали выпадать. А волосы – длинные кудри, которыми она так гордилась, – Шелли обкромсала парикмахерскими ножницами. Никки потом вспоминала, как Кэти смотрела на них, когда мать их наказывала. У нее от этого вставал ком в горле. В глазах Кэти было понимание.

Понимание!

Кэти, ставшая главной мишенью изуверского стремления их матери причинять людям боль, понимала их чувства.

Кэти отказывалась принимать от детей какую-либо помощь. Знала, что если они попытаются ей помочь – спасти ее, – то станут следующими жертвами их матери и отца.

– Я бы хотела, чтобы вы могли спасти меня, – сказала она как-то раз. – Но вы не можете, я знаю.

Дело было не в том, что Кэти приносила себя в жертву ради них, и Никки это знала. Просто она решила, что ситуация безвыходная. По крайней мере, для нее.

«Меня очень раздражало, когда Кэти что-то нам приказывала, – говорила Никки годы спустя. – Временами я очень на нее злилась. Для нас, детей, она была как заноза в заднице. Мама дала ей всю власть, чтобы она чувствовала себя важной, незаменимой. Какой подросток захочет, чтобы чужой человек командовал им? Но в то же время я видела, какова она на самом деле. Кэти была по-настоящему хорошим человеком».

Хотя у Нотеков были деньги, чтобы поехать на каникулы куда-нибудь еще, они всегда выбирали поездку с палатками по штату Вашингтон. Дэйв вырос в его густых вечнозеленых лесах и на каменистых побережьях округа Пасифик. Шелли тоже. Леса в округе Пасифик и в соседнем Грейс-Харбор были темные, суровые, всех оттенков серого, но и в их неярких цветах было свое очарование. Они складывали в грузовик раскладные стулья, сумки-холодильники, палатку и катили в свои любимые места в Вестпорте.

Когда в коричневую «Тойоту» Нотеков усаживались Дэйв, Шелли, Шейн и девочки, для Кэти не оставалось места, и она обычно ездила в кузове. Даже если ей и было куда сесть, Кэти все равно отправляли в кузов, потому что так хотели Шелли и Дэйв. Как ни странно, она не возражала.

«Я не помню, чтобы она сопротивлялась, – говорила Сэми позднее. – Или чтобы жаловалась. Просто мама командовала: «Все, мы уезжаем. Кэти, лезь в кузов».

За год с того момента, как Кэти переехала к ним, она скатилась в семье до положения бесплатной прислуги. Ее брали с собой на каникулы, но не для того, чтобы она развлекалась. Кэти всегда находилась в стороне, если дети жарили на костре зефир или сосиски для хот-догов. Не сидела с Шелли и Дэйвом за кофе по утрам или вечером с бутылкой пива. Она таскала сумки. Устанавливала палатку.