Чтение онлайн

«Я помню, что маленькой очень радовалась, когда папа приезжал домой, – говорила Тори позднее, – но со временем, когда я стала старше, точнее, уже подростком, я перестала его ждать, потому что они только и делали, что ругались… Пару раз бывали хорошие дни, мы даже успевали поиграть в видеоигры… Пожалуй, пока я была маленькой, он был для меня очень хорошим отцом, просто их отношения постепенно испортились. Но я знаю, он очень меня любил».

Тори не могла вспомнить ни единого раза, когда ссору затеял бы Дэйв. Инициатором всегда выступала Шелли.

– Где твой чертов зарплатный чек, Дэйв, – кричала она в телефонную трубку. – Ты, поганый ублюдок! Ты говорил, я его сегодня получу!

Тори легко могла догадаться, что говорит на другом конце провода отец: наверняка настаивает, что отправил чек вовремя. Он ни за что не решился бы задержать его или потратить деньги на себя. Он давал Шелли все, что она требовала.

И наконец:

– Нам надо с тобой развестись! И зачем я только вышла замуж за такого идиота!

Приезжая домой, Дэйв ночевал на полу в гостиной.

Все это сильно задевало и расстраивало Тори. «Отец выглядел очень несчастным, – вспоминала она. – Он ходил такой унылый, как будто вообще не хотел приезжать домой. Мне казалось, он жалеет, что женился на маме, раз вечно грустит».

Со временем Тори поняла, что оказалась в эпицентре сражения между матерью и отцом. Оно велось не на жизнь, а на смерть, и ей рикошетом доставалось тоже.

Первое внезапное нападение матери на Тори произошло под покровом ночи. В доме было пусто. Шелли, которая спала только днем, пока дочь в школе, внезапно влетела к ней в комнату и сдернула с Тори одеяло.

Девочка широко распахнула глаза и судорожно вдохнула. Она не понимала, что происходит. Неужели в доме пожар? Или у мамы сердечный приступ?

Это было очень страшно. И неожиданно.

– Ты никогда не пыталась совершить самоубийство? – спросила ее Шелли.

– Нет, мама, – ответила Тори.

Шелли простояла над ее постелью довольно долго. Может, ждала еще каких-то слов? Или ответ был неверный? Тори не знала. Она молчала и была слишком напугана, чтобы вступать с матерью в разговор.

Наконец Шелли вышла.

Тори не могла заснуть. Тысячи мыслей крутились у нее в голове. Но одна не давала покоя больше всего.

Господи, она что, собирается убить меня и выдать это за самоубийство?

Под барной стойкой на кухне у Нотеков стояла большущая любительская радиостанция – она принадлежала Дэйву, и он время от времени с ней возился. Поскольку он редко бывал дома, она просто пылилась на одном месте. Однажды мать, рассердившись за что-то на Тори, которой было тогда восемь лет, сильно ударила ее о радиостанцию головой.

Тори была в шоке. Она знала, что матери не следовало так поступать. Поверить не могла, что Шелли сделала это. Только не с ней. Она прикоснулась рукой к виску. Он был мокрый.

Кровь.

Тори заплакала. Вместо того чтобы извиниться или помочь ей, мать просто стояла посреди кухни, застыв на месте и презрительно глядя на дочь.

– Ты, слабачка! – воскликнула она. – Давай вставай!

То происшествие оставило в душе Тори глубокий след. С тех пор всякий раз, когда мать приказывала ей сделать что-то плохое или унизительное, она вспоминала, как ей разбили голову. Тори знала, что если мама захочет, то может причинить ей боль.

От одного голоса Шелли у Тори мурашки бежали по спине. В заставке телешоу «Фактор страха» раздается пронзительный женский крик; каждый раз, когда начиналась передача, несмотря на то, что девочка знала, что сейчас произойдет, она невольно вздрагивала, думая, что это мать кричит изо всех сил у подножия лестницы.

Кричит на нее.

«О господи, сейчас опять начнется», – думала она.

Шелли нашла новое применение одной из удочек Дэйва, когда Тори вывела ее из себя, рассказав подруге, что мать отлупила ее деревянной ложкой. Мать еще одной девочки обвинила Шелли в том, что она бьет дочь, и Шелли позднее отыгралась на Тори так, что удочка в конце концов сломалась.

– Ты мерзкая девчонка! Неблагодарная! Надо было мне сделать аборт!

Ягодицы и низ спины у Тори были покрыты уродливыми красными полосами. На этой неделе ей предстояло идти в бассейн на тренировку, и она волновалась, что другие заметят эти следы – тогда придется придумывать какое-то оправдание.

«Но до тренировки красные полосы исчезли, и я смогла пойти в бассейн, – вспоминала впоследствии Тори. – Мать постаралась сделать так, чтобы они быстрей прошли».

Шелли, вполне в своем духе, старалась сделать наказания не столько болезненными, сколько унизительными.

Заставляла Тори каждый день в течение недели ходить в школу в одной и той же одежде, если та не получала высшего балла за домашнюю работу. Оставляла ей только потертый джинсовый комбинезон с Винни Пухом и полосатый свитер. Никакой куртки.

«Было очень холодно, и я просто ненавидела ее за это. Люди обращали внимание, спрашивали, почему я не одета. Я говорила, что не успела постирать куртку или что-нибудь еще, – рассказывала Тори позднее. – А где-то на третий или четвертый день вообще переставала отвечать».

Она не знала, догадываются ли окружающие о том, что творится у них дома. Как и ее сестра Сэми, Тори всегда красиво одевалась. У нее было много новых вещей. И вдруг она начинала ходить в школу в одном и том же. Неужели никто не считал это странным или необычным?

«Конечно, это может показаться пустяком, – говорила она годы спустя. – Но для меня это был не пустяк, потому что школа – вы понимаете – не пустяк для ребенка».

Когда Тори начала взрослеть, Шелли придумала для нее новую унизительную процедуру. Раз в месяц она вызывала дочь в гостиную.

– Ну, Тори, пора. Давай посмотрим, как ты развиваешься.

Если Тори сразу не подчинялась, на нее обрушивались те самые крики из «Фактора страха» в материнском исполнении.

– Снимай футболку, – командовала Шелли.

Тори стеснялась и не хотела этого делать.

Шелли лишь отмахивалась от ее замечаний. Это совершенно нормально. Естественно.

– Я должна знать, как ты развиваешься, – говорила она. – Все мамы так делают.

«Ну нет, — думала Тори, – это неправда».