Чтение онлайн

Но Сэми было все равно. Она поступила в Эвергрин. И стала свободной.

Финансы Нотеков находились в плачевном состоянии. Расходы на колледж дополнительно осложнили ситуацию, и теперь на них висела масса долгов. Надо было заплатить водопроводчику Стэну за работу, которую он сделал давным-давно. Телефонная компания угрожала обрезать им провода. Шелли придумывала изощренные отговорки, чтобы потянуть время до следующей зарплаты. Сантехнику сказала, что у них истекла страховка и сейчас они не смогут оплатить его счета. В телефонную компанию сообщила, что ее муж перенес обширный инфаркт.

«Сейчас ему уже лучше… Я постоянно нахожусь рядом с ним и пытаюсь справляться самостоятельно, но ситуация очень тяжелая…»

В другом подобном письме указала в качестве причины задержки новое вымышленное заболевание.

«В этом году у нас в семье случилось большое несчастье. У старшей дочери обнаружили рак, и мой отец тоже серьезно заболел».

Шелли разыгрывала карту с болезнью всякий раз, когда считала, что это сработает. Придумывая себе оправдание за нарушение правил дорожного движения в Саут-Бенд, она написала судье, что находилась в состоянии стресса и что то нарушение, за которое у нее могли конфисковать машину, следует ей про- стить.

«У меня выдался очень тяжелый год. Дочь заболела раком. Мне приходится возить ее в Олимпию на лечение дважды в неделю. Я ушла с работы, чтобы быть с ней. Дочь – все для меня, и сейчас она полностью от меня зависит. Я не преступница».

Дорожная полиция штата Вашингтон отозвала обвинение.

Дэйв с трудом справлялся на работе: нюхал нашатырный спирт, чтобы не заснуть за рулем бульдозера, и спал прямо там, в кабине, в то время как дома Шелли совершала ежедневные набеги на торговый центр в Абердине. Дэйв, естественно, об этом не знал. Она закрыла ему доступ к их общему банковскому счету. Он был не в курсе, на что уходит его зарплата.

Но ее всегда не хватало.

Шелли умудрилась за спиной мужа набрать кредитов на сумму более 36 000 долларов благодаря исключительной настойчивости, с которой она атаковала отделение Банка Америки в Реймонде. Это было удивительно с учетом того, что у супругов не имелось никаких побочных доходов. Дом на Монахон-Лэндинг был заложен и перезаложен, задолженности по кредитам росли в геометрической прогрессии.

Однако Шелли, упорная и предприимчивая, всегда находила способ получить то, что хочет. Едва добившись кредита, она тут же принималась тратить. Причем спешно. Складывалось впечатление, что покупки превратились для нее в наркотик. Точнее, в его замену. Шелли могла за день подписать до тридцати чеков в торговом центре в Абердине. Однажды она выписала девять в «Таргет», и у нее закончилась чековая книжка. Шелли немедленно открыла новую. Покупки были мелкие – в основном на сумму от пяти до десяти долларов. Наверняка это тоже была ее стратегия: Шелли думала, что чем меньше сумма, тем ниже вероятность, что ее станут преследовать, когда выяснится, что денег на счету уже нет. В основном она покупала вещи для Сэми и Тори и иногда какие-то мелочи для дома. Ее забеги по магазинам выглядели странно не только из-за количества чеков, которые она выписывала один за другим, но и потому, что повторялись ежедневно. День за днем. Она приезжала в Абердин и тратила все, что у нее было и даже чего не было.

Пропускала день и начинала снова.

Ее не беспокоило, что она ходит по тонкому льду; Шелли покупала и покупала, пока последние резервы не исчерпывались.

Ее чеки разлетались по всему городу.

Вскоре ей приходилось платить более 250 долларов ежемесячно в виде процентов за превышение кредита. Когда его закрыли, Шелли обратилась в другое отделение банка и завела новый счет. Дошло до того, что ни в одном местном банке ей больше не хотели предоставлять кредиты, и тогда она сняла деньги со счета дочери.

«Такова жизнь в Реймонде, – говорила впоследствии Никки. – Городок маленький, и мать вполне может явиться в банк и опустошить счет, владелицей которого не является».

Чтобы подать заявление на заем, для которого требовался номер социального страхования, Шелли нашла очередной изящный выход в своем стиле.

Однажды Сэми позвонила матери из колледжа и сказала, что ее номер социального страхования больше не работает на оплату.

– А ты меняй последнюю цифру, пока не сработает, – посоветовала ей мать.

Сэми заявила, что не будет этого делать.

– Тогда используй номер сестры, – ответила Шелли, как будто в этом не было ничего особенного. – У Тори со счетом сейчас все в порядке.

Сэми отказалась.

Махинации Шелли с чужими деньгами и номерами социального страхования продолжались довольно долгое время. Гораздо позднее, когда Сэми попыталась приобрести жилье, ее заявление отвергли в связи с плохой кредитной историей. На ее номере социального страхования висел долг 36 000 долларов. Но имя Сэми в платежных документах даже не упоминалось.

Заем взяла ее мать. Шелли Нотек выдала номер Сэми за свой.

Шелли пыталась все объяснить. Уверяла дочь, что в банке произошла путаница. Но Сэми так не считала. Дэйв, однако, продолжал защищать жену.

«Сэми с Шелл пользовались одним счетом. Просто в банке перепутали имя – это была их вина. Мы немного поругались – Сэми, Шелл и я, – но потом все прояснилось», – говорил он.

Однако через много лет Дэйву все-таки пришлось столкнуться с тем, что его жена вытворяла у него за спиной с деньгами, которых им вечно так не хватало. Какое-то время он верил, что безудержная расточительность Шелли осталась в прошлом. Иначе и быть не могло. У них же не имелось никаких сбережений. Да, когда они только поженились, она могла безрассудно тратить деньги, но ему удалось решить эту проблему, открыв, хоть и с любовью, супруге глаза на истинное положение вещей.

«Мне пришлось урезать расходы, но с годами она научилась лучше обращаться с деньгами. К тому же она ведь покупала только необходимые вещи для дома. Или одежду для Сэми».

В действительности Дэйв, выросший в бедности на берегах Элк-Крик, всегда хотел, чтобы девочки ни в чем не нуждались. Ссоры с Шелли о деньгах никогда не касались расходов на детей, и Никки, Сэми и Тори имели все, чего только могли пожелать. Танцевальный и театральный кружки, спортивные секции, новые вещи, вечеринки на день рождения и домашние любимцы – против них Дэйв никогда не возражал.

Однако никак не мог понять, куда же делась такая уйма денег.

– Не представляю, на что она их все потратила. Я бы еще понял, если бы Шелл купила себе хорошую машину или что-то в этом роде. Какую-нибудь классную. Знаете, мы ведь годами ездили на всяких развалюхах.

Оставшись в доме одна, Тори поняла, что попалась.

Как только Сэми уехала в колледж, Шелли сосредоточилась на младшей дочери. К кое-каким своим излюбленным приемам она прибегала и до того, как Сэми уехала от них, но это еще можно было терпеть. С самого начала школы Тори задавалась вопросом, не сходит ли с ума, потому что постоянно теряла тетради с домашней работой.

– Мама, ты не видела мою тетрадку?

Нет, Шелли не видела.

– Я помню, что положила ее на стол, но теперь ее там нет.

Шелли пронзала ее взглядом.

– Тогда пойди и посмотри еще раз.

«Мама странная, – думала Тори. – Но мать есть мать».

Тори сильно страдала от того, что редко виделась с отцом. Когда он приезжал на выходные, то был очень усталый, но все равно проводил с ней время и придумывал совместные занятия. У нее сохранилась масса приятных воспоминаний, связанных с ним, – пускай это были самые обычные мелочи, вроде сидения за телевизором или рыбалки на речке. Тем не менее иногда ей казалось, что без него ей легче. И дело было не в том, что Тори не хотелось быть с отцом рядом. Просто, как только он оказывался дома, мать устраивала скандал. Кричала на него, оскорбляла. Кидалась всем, что под руку попадется. Угрожала. Обзывала на разные лады. Какому ребенку захочется это слушать?