Не говори никому. Реальная история сестер, выросших с матерью-убийцей
Шрифт:
Каждый раз, когда темноту прорезал свет фар, она пряталась в кювете, уверенная, что мать последует за ней, чтобы вернуть домой. Наконец Сэми добралась до дома на Симетери-роуд, где жил Кейл.
Конечно, машина матери, бросившейся следом за дочерью, через несколько минут, словно акула, проплыла мимо в темноте. Сэми, перепуганная, спряталась в гараже у Хадсонов.
Она просидела там некоторое время, боясь попасться Шелли на глаза и надеясь, что не сделала себе же хуже.
Дэйв Нотек позднее говорил, что редко бывал в доме на Монахон-Лэндинг и поэтому понятия не имел о том, как далеко там все зашло. Он настаивал, что Шелли никогда, никогда бы не подняла руку на Сэми или Тори. Он любил девочек, но защищал жену. Сэми, думал он тогда, обычная врушка – все, что она говорит, надо «делить на два». В действительности ничто не могло его убедить, что в их доме творится насилие.
«Не могло такого быть, чтобы Шелли избивала Сэм или Тори, – говорил он годы спустя. – Она могла шлепнуть Никки. Я и сам ее шлепал, что тут такого? Но больше ничего. Никакому насилию наши дети не подвергались».
Даже после того как его слова были полностью опровергнуты, Дэйв продолжал свои попытки обелить Шелли. Никакие доказательства не могли его переубедить. На церемонию в честь окончания старшей школы Сэми пришла со следами побоев, которые нанесла ей мать – за такую незначительную провинность, что никто не мог точно вспомнить. Может, она плохо вымыла посуду? Или не напоила вовремя животных? Или одолжила подружке свой свитер? Дэйв ставил те синяки и раны в вину самой Сэми – она, мол, всегда была сорвиголовой и наверняка разбилась при очередном падении.
Когда на него надавили, он придумал новую историю.
«Шелл одолжила Сэм на что-то деньги, а взамен попросила покрасить амбар. Сэм тогда только пришла из школы и была очень усталая, но все равно пошла и стала красить. Она жаловалась, что у нее все тело ломит, болит и тут, и там, и Шелл сказала, что девочка упала, когда занималась покраской. Даже не знаю – я никаких синяков у нее не видел».
Глава сорок третья
Сэми Нотек стояла на распутье. Приближалось лето 1997 года, и она не знала, какой следующий шаг ей сделать. Из-за того, что мать намеренно выбрасывала приходившие к ним анкеты на поступление в колледж, она не успела подать документы в Эвергрин. Сэми мечтала о колледже сколько себя помнила – было что-то особенное в том, чтобы первой в семье получить высшее образование. Она любила своего парня, но замуж пока не собиралась. И не хотела подыскать себе работу в городе, как другие местные ребята, чтобы не застрять тут навсегда. Сэми хотела большего. Чего угодно, но другого. Подумывала даже податься в Голливуд.
Дважды она пыталась совершить побег.
Первый раз – в начале апреля. Но тот план она продумала плохо, и к тому же ей очень хотелось пойти на выпускной бал, для которого она сшила роскошное новое платье – не могла же она упустить шанс покрасоваться в нем. Поэтому спустя несколько дней Сэми вернулась домой.
Однако в последние месяцы учебы в старшей школе она обдумывала вторую попытку. Тяжело было сознавать, что она бросает младшую сестру, Тори, но Сэми убеждала себя, что с той все будет в порядке.
Старшая уже уехала. А младшая никогда не была для матери мишенью. Не подвергалась ее причудливым издевательствам. О своем плане Сэми рассказала только двум подругам, Лорен и Лее, которым полностью доверяла. Перед тем как поехать вместе с матерью и Тори по магазинам в Абердине, Сэми сложила все свои вещи в пять больших полиэтиленовых мешков для мусора. Туда уместилось все, что принадлежало лично ей. Вся одежда, обувь и безделушки, которым она придавала большое значение.
«Я была очень прагматична, – рассказывала она впоследствии. – Не собиралась оставлять ничего своего».
Они договорились, что Лорен приедет, когда их не будет, заберет вещи Сэми, и они встретятся уже у Лорен дома.
Сэми захотелось дать Тори хоть какой-то намек.
«Если сегодня я не вернусь домой, – сказала она сестре, – то посмотри у меня под подушкой – я оставлю тебе там записку».
Это был максимум информации, которой Сэми могла поделиться. Она доверяла Тори, но знала, что их мать не остановится ни перед чем, чтобы выведать у восьмилетней девочки все до малейших деталей. Будет угрожать. Улещивать. Подкупать. Шелли ни за что бы ее не отпустила, и Сэми не хотела, чтобы мать узнала, где она скрывается.
Когда они приехали из Абердина, Сэми поднялась наверх. Вещей в комнате не было. Их план воплощался в реальность.
– Мам, у Лорен кончился бензин, она просит заехать за ней, – солгала Сэми.
– Ладно, – ответила Шелли. – Давай.
Сэми села в свою маленькую белую машину, в последний раз оглянулась на их дом и уехала к Лорен, где провела остаток дня. Потом отправилась ночевать к Кейлу. Она знала, что Шелли будет ее искать, и от одной мысли, что мать придет за ней, Сэми начинало тошнить.
Внутренне она по-прежнему чувствовала себя в ловушке, словно животное, попавшее в капкан в лесу. Сэми написала матери письмо.
«Я перебирала в уме причины, по которым не могу бросить тебя, ведь я очень тебя люблю. И потому, что я тебя люблю, я не хочу причинять тебе боль. Я много думала о любви и боли и о том, как мне больно и почему. И вот я решила, что лучше мне будет уехать. Вам так будет спокойнее. Нам стало спокойней, когда Никки уехала, так что теперь, когда уеду я, у вас все наладится».
В конце Сэми добавила, что жить в машине – весьма неплохой вариант.
«Со мной ничего не случится. Все будет так, как должно быть. Я бы хотела, чтобы ты меня поняла, но, думаю, ты никогда не поймешь».
Сэми не представляла, куда пойдет, пока не переговорила с Никки. Сестра сказала ей, что недавно общалась с их бабушкой, Ларой, и собиралась с ней повидаться.
– Позвони бабуле, – посоветовала она.
Сэми так и поступила, и Лара с радостью пригласила ее к себе в Беллингем.
Сэми слышала, что отец искал ее машину, а мать подала в полицию заявление об угоне. Ей надо было найти другой способ добраться до Беллингема. Мать Кейла, Барб Хансон, предложила ее отвезти. Она была невысокого мнения о Шелли, которая как-то раз разбудила ее посреди ночи телефонным звонком и принялась выспрашивать, сколько зарабатывают они с мужем.
«Я сказала, что это не ее дело и что нельзя звонить чужим людям по ночам», – вспоминала впоследствии Барб.
На следующий день Барб отвезла Сэми в Беллингем. По дороге девочка кое-что рассказала ей о том, как мать обращалась с ней и с ее сестрой. Когда Барб высаживала Сэми из машины, Лара добавила от себя еще несколько историй про то, что вытворяла Шелли в детстве и юности.
«Она сказала, что мама как-то попыталась поджечь дом, – вспоминала Сэми. – Что издевалась над сестрой. Оказывается, бабушка боялась, что мать поила нас сиропом ипекакуаны, чтобы никуда не брать с собой. Барб сидела и внимательно слушала. Мне стало легче от того, что бабушка это рассказала, потому что кто-то подтвердил мои слова. Человек, который знал даже больше меня».
Сэми провела у Лары все лето 1997 года.
Как поездка в Канаду для Никки, это был один из самых счастливых моментов в ее жизни.