Чтение онлайн

Роллэн почувствовал, как дрожь возникла и запульсировала в затылке, он мгновенно покрылся испариной. Он снял пиджак и куртку, бросил их на стол. Потом сел рядом с Урсулой и обнял ее за плечи. Его рука скользнула в вырез платья и легла на ее грудь. Он издал короткий скабрезный смешок и спросил:

— Вы не носите лифчик?

— Нет, никогда.

Он начал расстегивать платье на ней своей огромной волосатой лапой. Урсула оттолкнула его легонько и сказала, что сделает это сама. Она встала, сняла платье через голову и предстала перед ним почти обнаженная. На ней были только маленькие плавки. Она стояла перед ним со спокойным бесстыдством.

Жерард Роллэн замер от удивления. Он никогда не думал, что это будет так просто. Ему представлялось, что она будет отнекиваться и хотя бы немного сопротивляться. Во всяком случае он обрадовался, что ему так повезло. Ее тело было безупречно и рождало желание… Эти островки белизны у самого края трусиков. Роллэн жадно обхватил ее бедра и притянул к себе. Он дрожал от возбуждения. Он повалил ее на кровать и стал целовать в шею. Урсула чуть-чуть отстранилась, он снова ее обнял и опять почувствовал, как тело ее напряглось. Она не отталкивала его явно, но он чувствовал в ней как бы легкое отвращение. «В чем дело?» — решился он все же спросить.

— Да нет, решительно ничего… — сказала она. — Это все ваша щетина. Она ужасно колется.

— Правда, я забыл побриться сегодня утром. Если она вам действительно мешает, я могу…

— Пожалуйста, сделайте это, а то мне все же неприятно.

— Хорошо… Увидите, какой я послушный!

Он тяжело прошел к умывальнику, намылился над ним и смочил лицо. «Она права, — подумал он. — Эго действительно не очень приятно. Я должен был подумать об этом раньше».

Он снял рубашку и остался в майке. Из-под нее на груди торчала кустистая черная шерсть. Роллэн выдавил на влажный помазок пасту для бритья и принялся накладывать белую пену на лицо. Позади он услышал легкий радостный вскрик. Урсула соскочила с кровати.

— О! Постойте, я сама вас побрею. Мне ужасно это нравится! Сядьте здесь.

Жерард Роллэн с восторгом повиновался. Девушка наполнила водой тазик, поставила его на стол и начала с упоением покрывать пеной щеки и подбородок Роллэна. Вторую руку она положила на его затылок и запустила пальцы в волосы. Легкое давление на затылок взволновало его еще больше, и он не смог противиться желанию слегка погладить ее бедро.

— Имейте терпение, — сказала она. — Скоро вы сможете делать все, что пожелаете.

Урсула схватила бритву и восхитилась ее красотой. Она провела пальцем вдоль лезвия, потом повернулась к Роллэну и с удовольствием приступила к работе. Она аккуратно повязала салфетку вокруг его шеи. Он был на вершине блаженства. Бритва легонько скользнула по коже, как бы лаская. Перед его глазами чуть подрагивали белые, восхитительные, упругие груди. Он тронул одну. Урсула слегка откинулась назад с приглушенным смехом.

— Осторожнее, — сказала она, — я могу вас порезать.

Лезвие продолжало гладить его лицо. Иногда девушка ополаскивала его в тазике, чтобы отмыть от пены и волосков. Жерард Роллэн, сидя слегка согнувшись на кровати, чувствовал себя необыкновенно счастливым. «Какое это наслаждение, — возбужденно думал он. — Пикантная история, если ее рассказать». Но кому? У него нет друзей. Лишь несколько шапочных ресторанных знакомых.

Урсула закончила брить щеки и подбородок и теперь приступила к горлу. Рука ее все время лежала на его затылке. Только теперь лежала более жестко, чем прежде, как будто девушка боялась, чтобы голова не откинулась назад. Лезвие медленно двигалось взад и вперед. Жерард Роллэн почувствовал, как ноготь вонзился в жирную складку его затылка. Это уже было малоприятное ощущение, но он ничего не сказал, боясь показаться смешным. Он подумал, что, может быть, его страсть передалась ей, иначе отчего она так дрожит и волнуется. Он слышал, что есть женщины, которые в безумии страсти расцарапывают спину своего любовника. Может быть, она из таких? Но что же будет тогда, когда они предадутся любви!

Постепенно в нем стала нарастать смутная тревога. Нет, скорее не тревога, а какое-то легкое сомнение. Ощущение блаженства пропало. Лезвие скользило теперь по его шее. Но можно сказать, что оно двигалось не так плавно и нежно, как будто рука, водившая бритвой, стала тверже и сильнее давит. Дурнота вдруг подступила к горлу. Он почувствовал, что в комнате действительно нестерпимо жарко. Волосы взмокли, и на лбу выступили крупные капли пота. Да нет, ерунда, глупые мысли! Что он вообразил? Он смотрел, как ее груди подрагивали перед ним. Странно, только что они были подобны плодам, были символом цветущей весны, а теперь стали холодными, жесткими, почти мраморными, как грудь статуи. Лезвие по-прежнему щекотало горло, которое поднималось и опускалось, потому что Жерард Роллэн с трудом сглатывал слюну. Было очень неприятно чувствовать, как сталь скребет по шее. Поистине, этот страх — глупость! Они вместе посмеются над ним потом. Он ей скажет: «Знаешь, я ужасно испугался, когда ты меня брила». Да, он обязательно ей в этом признается. Тогда она рассмеется и обнимет его.

Теперь уже все ногти ее руки впились в затылок. Он подумал, что это уже переходит все границы. Могла бы быть и поосторожней. Жерард Роллэн открыл рот, чтобы сделать ей замечание, но голосовые связки отказывали ему. Изо рта вырвался лишь скрипящий, кашляющий, задыхающийся хрип. Он поднял на нее глаза. Но… что это? Он увидел окаменевшее лицо, застывшие глаза, и вместо нежного овала лица выступающие скулы и крепко сжатые челюсти. Мгновение они смотрели друг другу в глаза. Рука, державшая бритву, замерла. Все остановилось. Как в кино, когда пленка перестает крутиться, и на экране застывает неподвижно один кадр. Было тихо, лишь слышалось негромкое жужжание электрического радиатора. Он понял, что сейчас неминуемо произойдет. Он хотел захрипеть, но не мог и этого.

И движение бритвы возобновилось. Лезвие глубоко вонзилось в горло, перерезало артерии. Кровь брызнула фонтаном. На груди Урсулы внезапно расцвела красная роза. Жерард Роллэн согнулся и рухнул. Теперь он лежал на полу, свернувшись калачиком, как когда-то лежал в утробе матери. Немка стояла рядом со своей жертвой. В одной руке она держала окровавленную бритву, а другой держалась за свое горло. Она медленно и глубоко дышала.

— Я, наверное, больше часа ждал, когда Урсула выйдет. Господин комиссар, я сходил с ума. Я нервно сжимал револьвер и ходил кругами возле дома, наблюдая за входом. Мне мерещились всякие ужасы, и я не знал, что же предпринять. Наконец, я решился и вошел в дом. В коридоре я наткнулся на толстую женщину. В руках ее была сумка для провизии. Она с любопытством на меня взглянула и вышла.

Я подошел к двери Роллэна и прислушался. Мне послышалось, как будто полощут белье в тазу. Я постучал — никакого ответа, даже плеск воды прекратился. Тогда я вытащил револьвер, сильно ударил в дверь и сказал: «Откройте, или буду стрелять в замочную скважину». Полное молчание. Несколько раз я позвал Урсулу, и вот дверь открылась, и я увидел ее перед собой.

Урсула была смертельно бледна. Она что-то пробормотала, бросилась ко мне и обвила мою шею руками. Я вошел в комнату, поддерживая ее и повторяя: «Ничего не бойтесь, я с вами». Когда я дошел до середины комнаты, тс увидел Жерарда Роллэна, Сначала мне показалось, что он пьян в стельку и спит. Потом я увидел кровь и понял, что он мертв. Господин комиссар, я «столбенел и опустился на кровать, чтобы привести в порядок мысли. В голове у меня был полный сумбур. Урсула села рядом со мной. По коридору кто-то прошел, и я заметил, что дверь в комнату приоткрыта. Я вскочил и закрыл ее. Наконец, я решился спросить Урсулу, что же произошло. Мы сидели бок о бок на кровати, и она мне все рассказала.

Она рассказала, что сначала Роллэн убил мою сестру и братьев. Причина, по которой он это сделал, была ей неизвестна, но она узнала из достоверных источников, что убийство совершил он. Потом Роллэн стал ее подкарауливать и приставать к ней с гнусными предложениями. Она отказывалась, но он угрожал ей убить и меня, если она не согласится прийти к нему домой. Она была в ужасе. Урсула боялась рассказать все мне, потому что опасалась, как бы я не совершил опрометчивых поступков. Ей хотелось обратиться в полицию, но она не решалась пойти к комиссару из-за моей матери и ее контактов с Роллэном. Она до сих пор не понимает, что могло их связывать. И тогда она решила принести себя в жертву. Когда она пришла к Роллэну, он на нее бросился и хотел изнасиловать. Урсула отчаянно сопротивлялась, и ей удалось схватить бритву. Она хотела только попугать его, но, к несчастью, он сделал резкое движение и, можно сказать, сам себя убил. Вот как все это произошло. Девушка рассказывала об этом как в лихорадке, и когда кончила, снова кинулась мне на шею, прижалась и все время повторяла, словно в бреду: «Жан-Клод, Жан-Клод, помогите мне!» Конечно, я готов был сделать для нее все, что угодно. Я был влюблен, и потом, ведь она пошла к Роллэну, чтобы спасти меня. Надо было как-то избавиться от трупа. Я обошел тело Жерарда Роллэна. Он походил на тушу быка на бойне. Я перевернул его вверх лицом.