Чтение онлайн

Поверьте, мне не доставляло удовольствия его рассматривать. На шее его была салфетка, вся пропитанная кровью. Роллэн был в майке, я никогда не встречал такого волосатого человека. Кое-что показалось мне странным: похоже, что он только что брился. Я недоуменно взглянул на Урсулу, и она мне объяснила, что, когда вошла, застала его за этим занятием.

Я принялся выворачивать карманы убитого. Я вытащил старый кожаный почти пустой бумажник, там было лишь несколько купюр по десять франков. Нельзя сказать, что Роллэн жил роскошно. В бумажнике оказалось еще водительское удостоверение, датированное 1950 годом, удостоверение личности и еще одно, которое я очень внимательно изучил. Это была лицензия частного детектива. Роллэн оказался «частным детективом». Все начинало проясняться. Я понял, почему моя мать передала ему деньги. Она наняла его, чтобы следить. За кем и для какой цели, я не мог понять. Я показал удостоверение Урсуле, и она вскрикнула от удивления.

Потом она сказала, что надо смыть кровь. Урсула взяла тряпку в тазике на столе и начала неистово намывать пол. Надо отдать ей должное, она все делала очень аккуратно. А я тем временем продолжал изучать карманы Роллэна. Его пиджак лежал на столе рядом с тазиком. Я буквально вывернул его наизнанку. Результатами моих поисков были: порнографические открытки, несколько монет, билет в кино, связка ключей и маленький черный блокнот. Перелистав его, я наткнулся на имя, которое мне смутно было знакомо. Роллэн четырнадцатого августа написал: фон Герренталь. Где оно мне встречалось? Я никак не мог вспомнить.

Все, что обнаружилось, я рассовал по карманам. Потом я стал ломать голову, как избавиться от трупа. Мы посовещались с Урсулой и решили, что лучше всего его закопать. Я вспомнил маленький пляж вдали от города, туристы почти не посещали его. Если пробраться туда ночью, можно быть уверенным, что никого не встретишь. Но для этого надо было дождаться наступления темноты и ждать надо было рядом с трупом. Было всего семнадцать часов. Я собирался воспользоваться машиной Роллэна, я видел ее возле дома, когда крутился на улице перед входом. Беда была в том, что я не очень хорошо водил, и у меня не было водительских прав. Да, риск был огромный, но присутствие Урсулы, ее доверие придавало мне силы.

Эта вера, по крайней мере, помогла мне выполнить несколько неприятных дел. Например, я спорол с одежды Роллэна все метки, которые помогли бы опознанию трупа. Об этом трюке я прочел в одном детективе.

Какой ужас, господин комиссар, что детективные романы могут быть полезны при преступлениях! Потом я закатал труп в огромное покрывало. Все это время Урсула занималась паркетом. На месте кровавой лужи теперь было сырое пятно. Сразу можно было предположить, что что-то замывали. Тогда у Урсулы родилась гениальная мысль. Она залила весь пол водой, потом нашла в ящичке воск и засыпала им паркет. Когда она закончила работу, мы оглядели комнату критическим взглядом.

Надо было быть провидцем, чтоб догадаться, что в этой комнате находился мертвец и что он потерял несколько литров крови. У меня же возникла другая, не менее гениальная идея, которой я страшно гордился. Надо представить дело так, будто Роллэн уехал путешествовать. Подумав хорошенько, я запихал в чемодан его костюмы и туалетные принадлежности. Чтобы замести следы, я тщательно протер тряпкой дверную ручку и все, чего мы могли касаться. Потом, так как работа была закончена, мы снова сели на кровать.

Наступила ночь. Молчание между нами сделалось нестерпимо тягостным. Тогда, чтобы разрядить обстановку, я погладил волосы Урсулы. Потом я несколько раз поцеловал ее в щеку. Она повернулась ко мне так внезапно, что, сам того не желая, я наткнулся на ее губы. Тогда она страстно меня обняла и начала целовать.

Я совсем забыл, что нахожусь рядом с мертвецом, забыл о своем винном пятне. Я потерял голову. Мы лежали на кровати Жерарда Роллэна, Урсула ласкала мое лицо и внезапно произнесла очень странную фразу: «У тебя нет бороды! У тебя!» И с еще большей пылкостью она принялась меня обнимать. Странно, господин комиссар, но присутствие трупа нам ничуть не мешало. Можно даже сказать, еще больше возбуждало. Мы были за тысячу миль от этой зловещей комнаты.

Внезапно раздался страшный шум. Дверь содрогалась под ударами, и женский голос исступленно вопил в коридоре:

— Открой, открой немедленно, мерзавец! Я знаю, что ты заперся с женщиной!

Мы застыли, объятые ужасом, не в силах пошевелиться.

— Открой сейчас же, иначе я это сделаю сама!

Голос стал еще более визгливым.

Было слышно, как в замочную скважину вставляют ключ. Я стрелой кинулся к двери и повернул защелку. Ключ повернулся в замке. Женщина скоро сообразила, что усилия ее тщетны, и принялась вопить еще громче:

— Мерзавец! Старая грязная свинья! Закрылся на задвижку, а я-то верила твоим разглагольствованиям! Ты обещал на мне жениться! А мои деньги, когда ты вернешь деньги?!

Она немного поутихла, начала жалобно вздыхать и вдруг злобно сказала:

— Я убью тебя, да-да, я тебя убью.

В коридоре хлопнула дверь, и мужской голос крикнул:

— Хватит! Устраивайте сцену ревности где-нибудь в другом месте. Не мешайте спать!

Женщина (по моим предположениям, это была Маделена) начала браниться и говорить ему, чтобы он не вмешивался в ее дела. Я не могу передать все богатство ее лексикона. Человек оборвал ее и сказал:

— Если вы не прекратите, я вызову полицию. Я буду жаловаться, что вы устраиваете здесь ночной концерт. И кроме того, я скажу, что вы угрожали его убить.

Мы услышали, как захлопнулась дверь, и незнакомец ушел к себе. Какое-то время Маделена еще бесновалась в коридоре, посылая угрозы в адрес Роллэна, но уже тихо. Вероятно, ей совсем не улыбалась встреча с полицией. Через какое-то время она угомонилась, бросила еще несколько проклятий тому, кто, плотно закатанный в покрывало, спал уже вечным сном. И наконец, она ушла.

Поистине, мы были на волоске. Уже наступила полночь, и пора было действовать. Я открыл окно, выходящее в узкую улочку, и выпрыгнул с чемоданом. Мне удалось проделать это бесшумно. Я добежал до машины и долго возился, прежде чем удалось стронуть ее с места. Она кашляла, как Роллэн, и когда, наконец, завелась, я долго не мог освоиться с переключением скоростей. Я остановил машину там, где улочка выходила на проспект. Потом снова через окно влез в комнату.

Я взвалил труп на плечи — он был необыкновенно тяжелый. Если б я вылез с ним из окна, то обязательно бы рухнул. Пришлось бросить мою ношу наружу, он упал на мостовую с глухим шумом, как мешок картошки. Я сказал Урсуле, чтобы она плотно закрыла за мной окно, а сама вышла через дверь. Снова выпрыгнул на улицу, взвалил тело и добрел, шатаясь, до малолитражки. Слава Богу, на проспекте никого не было. Я положил Роллэна сзади на сиденье. Это оказалось сложным делом: мне надо было его согнуть, а тело уже окоченело. Наконец, я его уложил: голова и туловище на полу, а ноги, согнутые в коленях, на сидении. Подошла Урсула и села рядом со мной. Она замешкалась, потому что вспомнила, что я не выключил обогреватель. Хорошо, ей пришло это в голову еще в дверях.

Когда я включил зажигание, какая-то из дверей дома, выходящая в переулок, открылась. Свет упал на мостовую. Прямо под окнами Роллэна, весело перебрасываясь фразами, прошли люди. Еще раз меня бросило в дрожь. Я тронул машину с места в направлении Вайонна. Мы выехали из города, я старался ехать не слишком быстро. Была темная беззвездная ночь. Урсула молчала. Труп тем более был нем. Мне казалось, что он занял всю машину, и нечем дышать. Запах, которым была пропитана его комната, запах грязного потного тела и сырого мяса целиком заполнил малолитражку. Мне казалось, что труп еще жил и потел.