Чтение онлайн

«Я вот выйду замуж только за того, что обеспечит меня и позволит творить что вздумается. Он будет всегда заботиться обо мне, оберегать от всех дел и забот. Каждый день дарить цветы, вести себя как мужчина и брать ответственность. У нас будет двое, нет, четверо детей, но он сможет их не только прокормить, но и воспитать. Я буду для него лучше всех, вне зависимости от возраста и веса, он никогда мне не изменит, не будет пить и курить, а вместо этого читать и искать места, где мы должны побывать.» — вспыхнуло в голове. Света нахмурилась. В тот момент они уже состояли в отношениях? Новенькая знала свою соперницу в лицо, была в курсе, что её «идеальный кандидат» уже женат? Поэтому она так сильно бесилась каждый раз, когда оказывалась рядом и всеми способами пыталась унизить Свету? Поэтому?

Поэтому ли?

Возможно, эта маленькая глупая девочка стала жертвой чар взрослого (целых двадцать три года, вполне себе мужик!) мужчины, который всего лишь играл с ней, чтобы ощутить себя желанным, и не собираясь уходить от жены? Да нет, Димик не такой, он бы никогда не стал…

В замке заскрежетал замок и Света вздрогнула от внезапно включённого яркого света. Замерший в дверях Димик повёл плечами, сбрасывая куртку и что-то напевая себе под нос. Его всегда бросавшееся в глаза пузо вдруг показалось не таким уж и огромным, словно муж сбросил килограмм десять, причём так, чтобы она не заметила. Но как такое возможно? Света грустно усмехнулась: к сожалению, так бывает, когда один из супругов заводит любовь на стороне.

— Милая? — наконец заметив жену, остановился мужчина. — Ты что тут… что-то случилось?

Света тяжело вздохнула, признавая необходимость поговорить. Хотя… что тут вообще можно обсуждать, учитывая увиденное? Димик был настолько очевидно счастлив в руках другой женщины, что теперь по законам чести и совести придётся его отпустить. В конце концов, он потратил столько усилий, чтобы жена почувствовала себя лучше, неужели она не сможет дать ему в ответ возможность насладиться жизнью самому?

— Слушай… — начинает сложный разговор женщина, но Димик хватает её за руки, заставляя подняться.

— Ты совсем ледяная, — бормочет он. — Почему не заботишься о себе? Надо было надеть свитер, простынешь ещё…

Растирая её ледяные руки большими ладонями, он продолжает бормотать, распекая за «излишнюю заторможенность» и «недальновидность», говорит о том, что запланировал «что-то особенное» на следующие выходные и что им не вернут задаток, если Света заболеет и не сможет поехать, и что тогда она пропустит «приятные выходные, которых так ждала». Женщина кивает, позволяя увлечь себя на диван.

— Знаю, что моё поведение в последнее время было… сомнительным, — сообщает муж, осторожно поглаживая Свету по плечу. Обручальное кольцо касается крохотного полого металлического шарика, подвешенного на собачку молнии куртки, и издаёт едва различимый гул. Женщина смотрит на поблёскивает натёртой до блеска поверхности и непроизвольно переводит взгляд на собственную руку, кольцо на которой из-за слишком частой встречи с водой и шершавой тканью стало почти матовым. Они не смогли позволить себе сразу пару колец, когда женились, так что сначала было куплено женское из белого золота с крохотным цитрином. Спустя три месяца, съехавшись и окончательно разобравшись с вещами, они пришли в тот же салон, но мужское кольцо исчезло. Поэтому Димик купил себе кольцо у какого-то друга, то ли вора, то ли перекупщика у других воров. В любом случае их кольцо не просто по-разному отделаны, они вообще разного цвета: его — красное, с несколькими сплетающимися алмазными гранями, её — белое, с глазком цитрина, восторженно взирающим на этот мир… — Увольнение было не лучшим решением, это естественно, что ты нервничаешь. Поверь, если бы появился любой другой вариант, я бы без промедления им воспользовался, но… удалось найти лишь один выход из ситуации. Прости.

Это странно, но, сидя на их привычном продавленном диване, уютном и достаточно старом, чтобы помнить ещё кого-то из Великих Вождей, Света почему-то ощущает непонятный покой. Словно Димик по-прежнему принадлежит ей. Надломленное, кричащее от боли сердце, успокоилось от его объятий и ровного тона голоса. И, хотя ей безумно хочется поругаться, высказать всё прямо в лицо, или — подкараулить и устроить сцену во время следующей «встречи любовников», Света…

Молчит.

— Послушай, мне тоже всё это не нравится, но ради некоторых моментов приходится притворяться полностью довольным. Это… несерьёзно, понимаешь? Я сейчас немного поиграю в бизнес и вернусь на ставку в какую-нибудь частную фирму с неплохой зарплатой. И жизнь снова пойдёт размеренно и спокойно. Такой вариант тебя устроит? — спрашивает Димик. И у него в глазах такая тоска, что грустно и становится даже Свете. Она всегда управляла собственной жизнью, и сама выбрала этого мужчину. Не его вина, что Димик оказался не тем, кем она его видела. Это просто неправильный выбор, такое бывает. — Почему ты молчишь?

— Тебе явно нравится делать то, что ты делаешь, — стараясь, чтобы голос не дрожал, качает головой женщина. — Не стоит отказываться от приносящего радость занятия, тем более — когда оно может обеспечить неплохой доход. Поступай как считаешь нужным, только…

— Что? — вскидывается Димик.

— Ты держи меня в курсе, ладно? Чтобы, если что-то в нашей жизни изменится, я не стояла как дура, нелепо хлопая глазами. А то неудобно выйдет…

Ночью, устроившись рядом с моментально захрапевшим мужем, она долго перебирает в голове их недоссоры, от которых Димик каждый раз уворачивался, словно от пуль. И сравнивает «поведение ДО» с «поведением ПОСЛЕ», с удивлением понимая, что измена смогла сподвигнуть мужа на многое из того, о чём она раньше и не мечтала. Точнее, мечтала, конечно мечтала, но боялась даже произнести вслух.

Теперь она получает цветы, и не «дежурный веник», а с душой выбранные пышные букеты. Димик готовит и убирает, занялся ремонтом. Бросил работу, в которой увяз словно в болоте и устремился к собственному делу. Они на этих выходных гуляли по магазинам, смеясь сильнее, чем во время самого начала отношений. В семье появились какие-никакие деньги, которые без сожалений были потрачены на новые зимние сапоги для «хозяйки дома» и пару крепких защитных перчаток для «главного добытчика». И всё перечисленное произошло так быстро и настолько просто…

Правда ли это происходит, или она лежит до сих пор без сознания на полу в грязной прихожей, обставленной старой мебелью, полной ненужный и давно вышедших из моды вещей? Может, у неё сотрясение настолько сильное, что в данный момент Свету везут на каталке по полутёмному коридору и санитарка, срывая горло, кричит «операционную, срочно, дело жизни и смерти»? Или она уже на операционном столе и хирург, который вчера с размахом отмечал совершеннолетие единственного сына, судорожно пытается собрать глаза в кучку, чтобы не перерезать дрожащими руками что-нибудь важное?

Света закрыла глаза.

— Господи, если ты есть, пожалуйста, прошу, оставь меня в этом странном мире, я не хочу обратно, — взмолилась она шепотом в тёмной спальне. — Пусть я лучше никогда не смогу вернуться, даже по собственной воле, чем если меня выдернут отсюда и окажется, что это — наркоз или иные последствия сильнодействующих препаратов. Господи, ты дал мне мужа, и я буду любить его несмотря ни на что. Потому что мы оба достойны любви и должны идти по жизни рука об руку. Пожалуйста, оставь всё как есть, ничего не меняй…

Она просыпается ближе к десяти. Сегодня нет работы в ателье, а от дополнительных смен до конца недели Света отказалась ещё когда всё начало катиться под откос. Из коридора пахнет жареной колбасой, потрескивает на плите яичница, Димик наверняка пританцовывает перед сковородкой под какой-нибудь малоизвестный, но очень зажигательный мотив. Её сумка стоит в коридоре на табуретке, вжикнув молнией, женщина коротко осматривает карманы и не находит мобильника.

— Можешь мне позвонить, я, похоже, мобильник потеряла! — кричит Света и, услышав в ответ «и тебе доброе утро, милая!» не может не улыбнуться. Она замирает в дверях кухни, рассматривая растрёпанного мужа, который уже почти закончил с завтраком. — Понятия не имею, где могла его выронить. Надо набрать, наверно, вдруг найдётся добрый человек, который вернёт за «спасибо».