Чтение онлайн

— Поэтому мы увёз меня из родного города? Ради лучшей жизни?

— Прости…

— Я ни в чём тебя не обвиняю, ты знаешь. Лишь иногда, когда слишком сильно злюсь, могу позволить себе стать грубой и высказаться насчёт некоторых решений.

— Ты никогда меня не критиковала. Даже от злости. Словно принимала по умолчанию любое решение. Ты… как тебе удаётся просто принимать меня таким, какой я есть?

— А я не знаю, какой ты на самом деле, — признаётся Света. — И никогда не знала. Мне было достаточно понимать твоё желание жениться на мне, чтобы сказать «Да» в ЗАГСе, и достаточно признавать твоё умение вести машину, чтобы сесть рядом. Я никогда не пыталась… понять истинную суть твоих действий. И поэтому, наверно, мы так и не смогли открыться друг другу, — она грустно вздыхает. — Это прощальный ужин?

— Нет, что ты! Конечно я не собираюсь расставаться, просто…

— «Просто» что? Дим, ты никогда не думал о том, почему у нас всё так спокойно и размеренно, несмотря на проблемы? Мы же никогда всерьёз не ссорились, не выясняли отношения и не… как это называется, когда люди тратят целый вечер на высказывание претензий, которые всё равно ничего не изменят?

— Скандал.

— Да, точно, — притворно улыбается Света. — У нас никогда не было полноценных скандалов. Так, лёгкие тёрки по мелким поводам. Посуда, сиденье унитаза, маленькая квартира? Люди из-за такого разводятся, а мы даже не считали нужным обсуждать. Знаешь, вероятно это из-за того, что на самом деле, где-то в глубине души, нам друг на друга наплевать.

— Это неправда.

— Думаешь? — она сжимает губы, чтобы не выдать что-нибудь вроде «ты поэтому изменял?». — Ты правда думаешь, что нас… объединяет нечто большее?

Света молчит. Их брак с её стороны с самого начала был основан на желании жить «взрослой жизнью», иметь что-то своё, «быть как люди». Будучи молоденькой дурочкой, она наивно полагала, будто брак и мужчина рядом способны исправить целый мир. Момент осознания наступил слишком поздно и однажды она обнаружила себя стирающей носки и вкалывающей по двенадцать часов в полутёмном цеху взрослой женщиной двадцати трёх лет отроду. Рано состарившейся и ненавидящей любого, кто рискует выделять из общей массы, особой.

Старухой.

Переездами и необходимостью общаться с людьми он заново сделал её молодой и сильной, а трудности и заботы — омолодили тело, сделав его крепче. Теперь она может смотреть на мир по-другому и даже иногда видит его краски.

Да, измена стала ударом, но не разрушила ни их брак, ни её саму. Скорее, заставила бесконечно задаваться вопросами о правильности некоторых решений. Но Димик остался рядом с ней, даже более того — решительно взялся за улучшение их быта. Он до сих пор крутится, проявляя своеобразную заботу. Хотя Света почему-то уверена, что муж снова изменяет.

— Ты любишь меня? — спрашивает она дрожащим голосом и сразу же получает ответ:

— Конечно…

Димик поднимается в шесть, принимает быстрый прохладный душ и запрыгивает в беговые кроссовки, которые его жена ещё с вечера затянула чуть-чуть потуже. Не заменив подлога, мужчина выскальзывает в подъезд и устремляется на лестницу. Услышав хлопок двери, Света моментально подрывается и торопливо натягивает спортивные вещи на влажное и разморенное со сна тело. Она вызывает лифт и, зевая, промахивается мимо кнопки, поэтому почти двадцать секунд просто находится в замершей кабине, лишь потом запоздало соображая о причине «застоя». В итоге Света вываливается на улицу уже когда её муж закончил перешнуровывать ботинки и скрывает за углом. Женщина запрыгивает на заранее арендованный велосипед и, движется следом.

Улицы почти пусты, лишь первые бегуны, то ли в край отбитые, то ли просто ненавидящие всех людей разом, медленно осваивают затёкшие за ночь ноги. Минут через десять медленно начинают выползать самые ранние собачники собачники, кто-то сонно переругивается между собой на третьем этаже дома, мимо которого на полной скорости проскакивает Света, вдали медленно едет на заправку бака поливальная машина. Через полчаса должны появиться мусоровозы и следить станет в разы сложнее, так что она крутит педали и старается не упустить из виду ядовито-зелёную — «тебе так идёт милый, я сшила её специального для самого модного бегуна района» — спортивную кофту. Димик, словно ей назло, то мелькает где-то на грани видимости, то появляется совсем рядом и приходится сворачивать во дворы, чтобы не поймали. Наконец он достигает стоящего немного на отшибе дома и, приложив магнитный ключ, исчезает в подъезде. Света подкатывает к закрывающейся металлической двери до того, как та успеет закрыться, но ждёт немного, не заходя. Только дождавшись, пока лифт на пять ступенек выше звоном известит о закрытии дверей, она позволяет себе проскользнуть внутрь и замереть перед табло с меняющимися цифрами.

Двадцать три.

Двадцать четыре.

Почему тут так много этажей, дом же выглядит совсем малень…

Двадцать семь!

Двадцать шесть, двадцать пять… Твою мать!

Двери открываются и пожилая женщина с мешком, полным мусора, вываливается в подъезд с крайне воинственным видом. Окатив Свету отвратительным запахом гниющей еды и подозрительным взглядом, она хромает к выходу и, не дойдя несколько шагов, останавливается, смотря что будет делать оставшаяся без надзора женщина. Света заходит в лифт и выбирает двадцать седьмой этаж, чисто чтобы не привлекать внимания. Всю дорогу до этажа она молится, чтобы никого не встретить, и, как и предполагалось, сталкивается с собачником. Мелкая шавка прыгает на месте, вцепляется ей в штанину и умудряется почти прогрызть плотную ткань.

— Лиззи, будь паинькой, — сонно бурчит хозяин, пока Света пытается оторвать от себя помесь крысы и опоссума. — Лиззи, пожалуйста, папочка так хочет спать…

— Может оттянете свою собаку?

— Это не моя собака, а жены, я просто вышел с ней погулять…

— Ладно, — бормочет женщина и, выхватив у него поводок, прицепляет его к ошейнику с затейливым «Лизетта», вышитым поверх кожи розовыми нитками. «Лизетта» взирает на её пальцы с плотоядным интересом, но штаны не выпускает. — Тяните!

Света сидит на ступеньках незнакомого дома с обрывками штанов в руках. Через тонкую ткань трусов задницу немного холодит, но это — лишь малая часть проблем, что непременно обрушатся на неё, стоит выйти на улицу, где уже во всю ходят люди. Пока она отходила от ужаса, самые ранние пташки уже выстроились в очередь на ближайшей автобусной остановке. А где-то даже слышны голоса детей.

Ужас.

Кошмар!

О чём она вообще думала, устраивая преследование как в шпионских фильмах, на что полагалась? Неужели на собственное везение и то, что планы всегда работают, когда вся жизнь ей диктует правильный ответ?

Хлопает дверь одной из квартир на этаж выше. Кто-то выскакивает на лестницу и через несколько шагов дверь хлопает снова.

— Зайка! — зовёт высокий женский голос. — Ты кое-что забыл!

— Ммм? — отзывается человек голосом Димика и Света моментально оказывается на ногах, переваливаясь через перила. Зелёная кофта и правда в нескольких метрах от неё, прижимается к короткому розовому топику с какой-то надписью на иностранном языке. В провинциальных школах не слишком хорошо учат определять языки по паре размытых от бликов ниток букв, так что это легко может быть как английский, так и какой-нибудь чешский. — И правда, стоит почаще вспоминать о том, насколько ты сладкая, лисичка моя!

— Может, тогда останешься?

Димик всегда возвращается в одно и то же время, вне зависимости от погоды или давления. У него одинаково грязная обувь даже после метели и весенних паводков. А ещё он неизменно приносит что-нибудь сладкое. Света твердит себе это, несмотря на страх за свой брак. Ведь муж никогда её не бросит, верно? Они только недавно решили забыть старые обиды, начиная сначала. Поэтому если он и надумает уйти, то уж точно не сейчас.

— Разве что ты приготовишь что-нибудь особенное на завтрак, — мурлычет Димик. — Но только в следующий раз…