Чтение онлайн

— Как ты смеешь! — раздался взбешенный рык и на сцене появился разъерянный Грюм, держащий трансфигурированного Малфоя на прицеле. — Никто. В. Моем. Присутствии. Не. Смеет. Так. Оскорблять.

С каждым отчеканенным словом, харька с силой прикладывало к полу и вскоре всеобщий хохот заглушил его болезненный писк. Народ потешался так громко, что не было ни шанса, что зов не явится противник массового веселья — её железность, сама профессор МакГонагалл.

— Мерлин! — воскликнула она и мгновением позже на полу уже сидел растрепанный, испуганный Малфой. Его рожу аж перекосила от испытанного ужаса.

Ланс всегда подозревал что белобрысый не только трус, но еще и трус банальный, даже стереотипный. Грюм, подмигнув Гебу, делал вид, что он вообще здесь не причем, а Млафой просто умеет превращаться в летающего хорька, только вот в этом случае с полетным искусством вышел напряг.

— Профессор, мы не применяем трансфигурацию в качестве наказания!

— Да-да, — скривился Грюм. — Дамблдор мне что-то, кажется, говорил по этому поводу.

— Пойдемте, мистер Малфой, — чуточку заботливо произнесла МакГонагалл, забирая Драко с собой. Видимо повела к мадам Помфри.

В этот момент открылись двери Большого Зала и народ хлынул на завтрак. Ланс немного задержался — он хотел дождаться своих друзей из северной школы. Хоть завтрак в компании обеспечивал меньшим количеством халявной еды, но так все же было интересней.

— Это была моя добыча, профессор, — хищно улыбнулся Ланс, обращаясь к Грюму, который спешил на завтрак.

Старый мракоборец остановился в дверях и улыбнулся почти точно таким же пиратским оскалом, как и сам Проныра. Что вызвало у последнего какие-то смешанные чувства, в которых превалировало подозрение, никоим образом не связанно с тем, о чем вы подумали.

— Знакомые слова, мистер Либ... Ланс. Приятного аппетита юноша.

— И вам... приятного, — задумчиво произнес Геб.

Грюм, кивнув, поспешил в трапезную, а Ланса кто-то шлепнул по плечу. Юноша обернулся и увидел своих немного сонных друзей. Миллер так и вовсе беспардонно зевал во всю пасть, за что получил неприятный тычок от Анастасии. Давид потер ушибленный бок и что-то пробурчал о «кровожадных леди», за что получил второй тычок. Признав свою неправоту, поляк полностью капитулировал и следующий зев уже прикрыл кулаком.

— Мы что-то пропустили? — спросили близняшки.

— В сущности — ничего, — развел руками, улыбающийся Геб.

Одним своим присутствием друзья разгоняли тоску зимнего утра. На душе стало легче и даже несколько оптимистичнее.

— Тогда, — подмигнул Крам. — Как насчет очередной порции овсянки?

— Мы — за! — хором крикнули ребята и поспешили на обед.

Одну овсянку спустя

— Точно не хотите? — переспросил Ланс.

Дурмштранговцы (п.а. гори в аду Ро!!!!) переглянувшись, разве что не синхронно вздохнули.

— Нам вообще никак, — сказала Инна.

— Даже если захотим, — вторила ей Жанна.

— Ага, — грустно вздохнул Миллер. — После вашего с Крамом представления на финале, Каркаров основательно гайки закрутил.

— Если в до следующих выходных чего-нибудь отчебучим, — качал бутербродом Крам. — То он на вообще на корабле запрет.

— Да и тебе бы лучше по тише быть, — наставническим тоном советовала Яковлева.

— А, — отмахнулся Ланс. — У нас в Хоге порядки мягче. Еще недельку отработок за самоволку я переживу.

— Думаешь оно того стоит? — поинтересовался Миллер, стреляющий глазами в сторону Анастасии. Ты привычно делала вид, что не замечает этого.

— Мне мой курс уже вот здесь стоит, — Геб провел ладонью по горлу. — Проветрюсь хоть немного.

— Ну смотри, — покачала головой Анастасия.

— Если что — прикроем, — пообещали близняшки.

Ланс не знал, как они собрались его прикрывать, но поверил сразу и беспрекословно. Если сказали — «прокроем», значит действительно прикроют. Остальное было уже не так важно. Для настоящих маргиналов не существует слово — невозможно.

Проныра закинул сумку на плечо и поспешил на выход. Занятия начинались всего через несколько минут.

— Эй, котяры, — Геб обернулся и увидел Крама и Миллера, показывающего ему знакомый жест. — Не забудь сувениров купить.

— Сорока градусных?

— Смекаешь, — хором сказали ребята, а девушки лишь закатили глаза.

— Заметано, — кивнул Проныра, сверкая пиратским оскалом.

Несколько лекций спустя

Класс вновь потонул в приступе неудержимого смеха. Не было ни шанса, что можно будет безэмоцианально и спокойно взирать на Гермиону, танцующую на столе нечто, похожее на латино. Вообще, заучка скорее безудержно дрыгалась, так её пластика лишь называлась «пластикой», а так и кукла на ниточках лучше исполнит.

При этом на лице Дэнжер стояло такое небесное наслаждение, что Проныра резонно опасался, что это заклятье имеет какую-то пошлую подоплеку. В конце концов именно так выглядели леди, имитирующие удовольствие, в фильмах, которые не-нет, да посматривали старшие из приюта.

Грюм отменил проклятье и класс вновь взорвался смехом. Грейнджер медленно приходила в себя. Сперва оно осознала себя стоящей на столе, потом поспешно с него спрыгнула, залилась краской и стрелой рванула за стол. Народ гоготал. Но на это нельзя было обижаться, так как был уже почти конец списка и под проклятьем успели побывать все.

Кто-то пел, кто-то декламировал пафосные речи, иные читали стихи, признавались в любви, устраивали любительский стриптиз и делали что-то совсем из ряда вон выходящее. В общем, посмеяться успели все и надо всеми. В списке оставалось лишь двое.

— Поттер — к доске, — с хищной улыбкой, позвал Грюм.

Очкарик, взлохматив и без того лохматые волосы, вышел вперед. Он встал перед классом и зачем-то крепко-крепко зажмурился. Народ с предвкушением, держась за болящие животы, смотрел на Героя, ожидая очередного спектакля.

— Imperio! — произнес профессор.

Поттер вытянулся по струнке. Лицо его разгладилось, но Ланс понял, что что-то было не так. Лохматый не выражал той покорности, что и остальные.

— Прыгай на стол, — любезно попросил Грюм.

Поттер остался стоять на месте, чем взывал волну вздохов по классу. Герберт же смотрел на лицо парнишки, где можно было прочитать явно нешуточную борьбу. Мышцы так и сводило, так что становилось похоже на бездарное гримасничание.

— Прыгай на стол, — несколько более резко произнес профессор.