Чтение онлайн

Он увидел высокого, мускулистого парня, с перебитым носом — явно занимается боксом. Парень был хорош собой а взгляд его был бесспорно смел и отважен. Такого не напугает ни свора бродячих псов, ни шайка разбойников, ради дозы готовых на все. Явно битый парнишка, не раз сходившийся не только на ринге, но и в «честной» уличной драке.

Второй тоже был высок, но красотой обделён, впрчоем он не выглядел как урод — обычное лицо, на не очень обычной фигуре. Парень был плечист, спортивен, а все его «я» источало какую-то здоровую опаску. Он был словно сложенный нож. Вроде лезвия и не видно, но подспудно знаешь, что порежет на раз.

Девушка же была настоящей красавицей. Её невозможная фигурка идеально сочеталась с выдающимися, но не крикливыми, формами бедер и груди. Нежная кожа, но не изнеженная, а заботливо ухоженная. Аккуратный, не вычурный маникюр и пышная рыжая шевелюра.

— С Днем Рождения! — выкрикнули парни и каждый протянул леди по коробочке.

У Геба сперло дыхание, сердце забилось так быстро, что его бой слился в один непрекращающийся удар. Ему не нужно было даже видеть этой ослепительной, горячей, согревающе-радостной улыбки, чтобы все понять. Сегодня, именно сегодня, у его подруги было День Рождения. Это были они:

— С Днем Рождения, Рози! — сказал плечистый парень и смачно поцеловал девушку в губы.

— Ну вас! — протянул тот, что по уже. — Я чувствую себя третьим лишним!

— Ничего подобного! — воскликнула красавица, чей смех был похож на треск летнего костра. — Никаких лишних!

Ребята засмеялись и чокнулись. Ланс заметил, как его рука протянута в сторону друзей, но он её одернул и надвинул шляпу на глаза. Искушение было так велико... Но юноша не мог предать себя, не мог нарушить данное им слово. Ведь слово — это все, что у него было.

Ланс подманил пальцами официанта, а тот словно только этого и ждал. Он подошел к Проныре, а тот достал все деньги из кошелька и положил на поднос.

— Самый дорогой и лучший алкоголь на эти деньги, за столик с рыжей красавицей.

— Все понял, сэр. Как вас представить?

— Никак, — покачал головой Проныра, скрывающий свое лицо.

Стоило официанту уйти, как волшебник стрелой накинул пальто и заспешил к выходу, но так, чтобы не привлекать внимания. Почти у самого выхода, он услышал:

— От того мистера.

Чертыхнувшись про себя, Ланс открыл дверь и собирался покинуть это заведение, но его окликнул женский голос:

— Спасибо! Присоединишься? У нас есть свободный столик.

— Нет, — тихо произнес Проныра, но все же он не вышел из бара. Геб просто не мог не сказать этого: — С Днем Рождения красотка.

Тишина, а потом вздох:

— Геби?

Ланс выскочил не оборачиваясь, а лишь мгновение спустя, на улице возле бара «DH» не было уже никого. И трое ребят, выскочивших наружу, не обнаружили ровным счетом ни единой живой души. И лишь рыжеволосая прелестная леди, наклонившись, подняла обычный листок бумаги с оборванным кончиком. Он был весь исписан ровным, аккуратным, мелким почерком.

«С Днем Рождения, Красотка. Пишу тебе из своей Академии» — так звучало первое предложение.

На Лондон опустилась ночь.

Крыша Биг-Бена

Геб лежал на черепице. Он не знал, как здесь оказался и как ему спуститься, но сейчас это мало волновало юношу. Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил, отправляя в небо вереницу кружков, сотканных из дыма.

(п.а. Гебиграет Wayfaring Stranger — версии Trace Adkins)

Так волшебник пролежал с пяток минут, а потом он расстегнул футляр и достал гитару. Пальцы легли на струны и по небу понеслась песня. Геб играл и пел, порой прерываясь, чтобы сделать очередную затяжку. Да, Ланс не знал, как будет спускаться, но он знал одно. Ему еще никогда не было так хорошо, как в эту ночь. И так же плохо, как в эту ночь. Так же одиноко, как в эту ночь. И так же не одиноко, как в эту ночь. О да, это была особенная ночь и особенная песня.

====== Глава 43 ======

3 декабря 1994г Англия, Хогвартс

Герберт, запахнув свое пальто с меховой подкладкой и потуже затянув ремешки ушанки, побрел к деревне, хрустя по дороге снегом, выпавшем за прошедшую неделю.

Некоторые, да почти все, просто обожают этот хруст и блеск сверкающих на солнце кристалликов. Обожают и призрачный звон колокольчиков, порожденный игрой ветра среди нарастающих сосулек и пушистых древесных лап, укрытых ледяным пухом.

Обожают смотреть на то как дети, подростки и даже некоторые взрослые, одев перчатки скатают побольше снега и начнут побоище, в котором вместо крови будет течь лишь патока смеха. Обожают коньки, обожают лыжи, обожают снеговиков, обожают зимние балы, обожают низкое, темное небо, обожают вечерние посиделки и камина, в котором весело пляшет пламя, хрустя исчезающими в огне поленьями, обожают ночи под теплым одеялом, согреваясь в уюте объятий любимого человека. Обожают почти все, связанное с тремя холодными месяцами. Но Геб... эх, Геб это ненавидел.

Ненавидел жарко, ненавидел до отчаянья, ненавидел всей душой. И сейчас, в очередной раз чихнув и утерев рукой, укрытой перчаткой, свой холодный нос, он потуже кутался в пальто, пытаясь сохранить хоть кусочек тепла.

Над головой уныло светило солнце. Это было совсем не летнее, жаркое, игривое, страстное солнце обжигающие кожу пылкими прикосновениями опытной любовницы. О нет, это было зимнее солнце. Строгое, выдержанное в серых тонах унылого неба, совсем неприветливое, даже стервозное. Оно было подобно злобной старушке, выгуливающей во дворе не менее злобного пса. Нет, Геб не любил зиму.

Вокруг же было тихо. Хогсмид еще спал в этот ранний для зимы час. Не было слышно лая все тех же собак, которые сейчас жмутся в свои будки, пытаясь укрыться от северного ветра, несущего с собой ворох снежинок, и острых как иглы льдинок. Не было слышно урчания, мурчания, мяуканья и прочих песней котов, слишком умных для того чтобы находится на улице. Впрочем, вон они — сидят на подоконниках и смотрят в разукрашенные морозом окна. И, если присмотреться, можно даже заметить их довольную улыбку на сонной мордочке.

Единственное, что можно было услышать этим утром, это перезвон рождественских колокольчиков, звенящих на венках, повешенных на двери ладных домиков. Порой, иногда, если остановиться и прислушаться, можно было различить детский смех, согревающий не хуже крепкого черного кофе без сахара. Совсем не того кофе, который вам продадут в Старбаксе, сдобрив это дело приветливой улыбочкой и вашим именем на картонном стакане. Нет-нет. Совсем другим кофе. Тем, которое приготовит лишь девушка, выглядящая прекрасно даже в теплой пижаме. А сделает она его вовсе не в навороченной кофеварка, обладающей большим количеством функций, нежели ваш допотопный телевизор, а в турке. Той самой турке, которая все лето пылилась где-то на верхней полке кухонного шкафа. А сейчас, с приходом морозов, она вдруг оживет, расцветет новыми красками своих пузатых, хромированных боков, и явит себя во всей красе.

Девушка, обязательно прекрасная, ну а какую еще себе может представить замерзший Принц, разбудит вас сладким поцелуем и позовет завтракать. Но не вздумайте соглашаться. Ответьте на поцелуй и жарко притяните леди к себе, укутайте её одеялом и наслаждайтесь звонким смехом, продолжая опускаться все ниже. От шеи к ключицам, от ключиц к грудям, от к грудей к плоскому животику, согревая атласную кожу поцелуями утреннего солнца. А кофе... а кофе пусть стынет.

Ланс, в очередной раз нарушив идилию зимнего утра своим болезненным, промозглым чихом, утер все еще холодный нос и вошел под сени старого бара. «Кабанья голова» — так он назывался. В общем, не было понятно, почему при таком наименовании, на качающейся и скрипящей вывеске красуется самый прозаичный баран. Впрочем, Проныра не очень заморачивался по этому поводу, потому как знал, что всего сто пятьдесят лет назад это была таверна — «Горный баран». Что, кстати, наводило на мысль что Абефорту, старшему брату директору, вот уже почти сто восемьдесят, а питейным заведением он руководит ровно полтора века.