Чтение онлайн

— Я поняла.

Тот факт, что мы, похоже, пришли к самому темному крылу дома, явно не имевшему выхода к солнечному свету, уже натолкнул меня на мысль, которую я до этого старательно отгоняла.

И продолжаю отгонять, зачем лишний раз каркать.

Стук в дверь и тихое «войдите» по ту сторону прошли немного мимо погруженной в размышления меня, но вот вход в темное душное помещение я осознавала уже в полной мере.

Почти полностью уверенная в том, что увижу.

Маленький мальчик, которому на вид было не больше десяти человеческих лет, лежал на шерстяном ковре, закутавшись в толстое одеяло, и вяло перебирал лежащие перед ним стеклянные игрушки. Бледность его лица готова была посоперничать со штукатуркой на потолке, а жидкие светлые волосы были настолько тонкими, что казались прозрачно-болезненными.

Но не это всё было важно, а три желтые чешуйки, проступающие на его скулах.

Змеиные чешуйки, не драконьи.

— Привет, Кейн, — тихонько произнес Андриан, рукой остановив меня прямо на пороге, — как поживаешь?

Мальчик на вопрос никак не прореагировал.

— Он сегодня рассеян, — извиняющимся тоном произносит незамеченный мною ранее стоящий рядом с дверью старик-гувернер, если судить по его форме. — Никак не может на ком-то сосредоточиться.

Еще бы, вы же с ним на всеобщем пытаетесь разговаривать.

— Привет, — тихонько шепчу на змеином, и мальчик тут же вскидывает голову. В его глазах мелькает лучик радости и надежды, но увидев меня, взгляд грустнеет. Тем не менее, на игрушки ребенок обратно не отвлекается, рассматривает меня с искренним любопытством.

— Умеешь говорить? — спрашиваю.

Мальчик слегка мотает головой из стороны в сторону.

— Но меня понимаешь?

На этот раз ребенок кивает.

Ну замечательно.

У меня остался только один вопрос:

— И где у нас мама? — обращаюсь к Андриану уже на всеобщем, едва сдерживаясь от того, чтобы кому-нибудь что-нибудь не сломать в профилактических целях.

— Мама нас навещает редко, — невесело хмыкает мой дракон, — и нашей жизнью особо не интересуется, — поймав мой ну крайне вопросительный взгляд, продолжает: — змеи ветрены. — Пожимает плечами так, словно это всё объясняет.

Ну да. Так и летаем, так и летаем…

— А ты можешь её как-нибудь разыскать? — стараюсь говорить спокойно. — Мне так много хочется ей сказать…

— Может быть и смогу, но не быстро, — Андриан явно начинает что-то заподазривать, — Астра, она просто не склонна к семейной жизни, а Кейн… она сказала, что ему уже ничем не помочь, потому что мальчики змеями быть не могут. Что это отклонение, вырожденная ветвь, уродство… И я отчасти могу понять ее отстраненность: Кейн только выглядит, как почти нормальный, а на самом деле не может ни ходить, ни говорить, ни усваивать новое. Его развитие остановилось где-то на уровне трехлетнего ребенка, и что бы мы ни делали, он не может преодолеть этот рубеж. Кроме того, он плохо усваивает пищу, апатичен и его трудно чем-то заинтересовать. Наш семейный доктор, считает, — Андриан запнулся, — считает, что ему осталось не долго.

Потрясающе.

— А мама значит… — намекающе тяну.

— Нет у нас мамы, Астра, — в голосе дракона впервые проявляется уязвленная злость, — нет, не было никогда и вряд ли когда-нибудь будет.

Удачно я объект охоты выбрала, однако.

— Вот это ты конечно да, — изумленно выдыхаю, не в силах удержаться, — мало того, что мать змея, так еще и жену себе такую же выбрал. Это тебя жизнь ничему не учит или ты у нее такой оптимист?

На меня бросают смурной взгляд.

— Как будто у меня был выбор, — обиженно цедит, а затем немного подумав, добавляет: — что в первом случае, что во втором.

С тем, что выбора у него со мной не было, как и в принципе шансов, я мысленно согласилась. А потом снова перевела взгляд на мальчика, погрузившись в те глубины сознания, откуда меня не выловить даже на тортик.

Аура мальчика была даже в худшем состоянии, чем я предполагала.

Похоже, ей не занимались вовсе.

— Андриан, найди свою мать, пожалуйста, — невнятно произношу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не сорваться в шипение, — любыми доступными способами и так быстро, как только сможешь. Желательно сейчас.

— Ты объяснишь? — звучит короткий вопрос.

— Нет, прости, — отвечаю со вздохом. — Найди свою мать, это важно.

— Постараюсь, — если Андриана и обидел мой очередной отказ, по голосу этого слышно не было.

Развернувшись, он быстро вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

— Ну что, почти змей, — улыбаюсь не отрывающему от меня взгляда ребенку, — давай с тобой сыграем в одну игру?

Мысль Кейну понравилась, и он даже с готовностью приподнялся, но слабые ручки не выдержали незначительного веса хрупкого тела, и мальчик снова шлепнулся на ковер, явно больно стукнувшись подбородком. Но не заплакал, лишь грустно нахмурился.

— Можем и лежа поиграть, — через силу улыбаюсь, — у меня фантазия хорошая, я разные игры знаю.

— Не подходите, он боится чужих, — впервые подал голос гувернер, даже немного дернувшись в мою сторону.

Надо же какой смелый… впрочем, нет, это не смелость. Обостренное восприятие с легкостью уловило — этого ребенка любят так, что готовы кидаться даже на неизвестную ядовитую змею ради его защиты.

Это… трогает.

Мало кто в принципе любит змей, а уж тем более готов их защищать.

Кейну повезло.

— Не волнуйтесь, меня он пугаться не будет, — успокаивающе произношу, решив не добавлять, что змеиные дети змей вообще не боятся ни при каких обстоятельствах. Они ими питаются.

А вот другие расы вызывают подсознательный панический страх. Такой вот атавизм, доставшийся нам от эволюции — пока змейки маленькие, они не могут себя защитить, а значит, не должны встречаться с чужаками.

Отвратительная логика, конечно. Мы с семьей, чтобы папе было удобнее на работу добираться, большую часть времени жили на границе королевства, поэтому я уже в семь лет оборотней в соседней деревушке по дворам гоняла, делая очень грозные «пыш-пыш» в их сторону и всячески гордясь тем, что они свой первый оборот только в десять лет совершить могут, а я от рождения та еще змея ползучая.

Впрочем, страшно всё равно иногда было, даже несмотря на все усилия папеньки меня социализировать. Методы у него, конечно, были интересные. Один раз вообще в лес вывез и прям там и оставил… надеюсь, это все-таки были методы социализации, да.

В общем, именно поэтому змеиных детей почти никто никогда не видел и отчасти поэтому змеи считаются такой закрытой расой. Страх он не сразу проходит, к сожалению…

— Красивые игрушки, — киваю на кусочки затупленного стекла, с которыми играл мальчик, — можно?

Кейн неуверенно кивает.

Присаживаюсь на ковер рядом с ребенком и беру в руки один из его кристалликов.

Передавать энергию проще, когда есть что-то, что может выступить проводником. Чаще всего им выступает обычное стекло, которое наверняка использовала и мама Кейна, когда все-таки делилась чем-то с сыном. Отсюда и подсознательная тяга мальчика к красивым блестяшкам.

Она у всех у нас такая тяга.

Поэтому и браслетик брачный отдавать жалко — так блестит, так блестит…